- Тебя оставили здесь, чтобы убедить меня, что я полностью в их руках? - презрительно спросил Хакон.

- А разве это не так?

- Ты хочешь, чтобы я поверил тебе и прекратил делать хоть что-то? Не выйдет, - высокомерно сказал Дракон. - И не тебе, впустившему нечисть в человеческий мир, говорить мне - что делать.

- Но что ты можешь сделать? - настаивала голова Ксимона. - Ты в оковах. Ты недвижим и висишь на стене. Что? Что ты можешь сделать?

- Я могу прочитать вон то, верхнее заклинание. Или ты сюда поставлен не только для того, чтобы уговорить меня сдаться? Ты приставлен сюда, чтобы доносить своим нынешним хозяевам, что может сделать Дракон?

- Ты слишком надменен, - буркнула голова. - Легко говорить, пока ты с головой на плечах. А вот когда её тебе отрубят, посмотрим, как ты запоёшь.

- Служить нечисти я в любом случае не стану, - заверил Хакон, которому ноющая голова уже надоела. Она мешала сосредоточиться на чтении заклинаний, в вязи которых он обнаружил определённую логику и успел вычитать уже второе заклинание. Эти магические письмена ему были знакомы по тёплым приморским странам, где он изучал магию у длиннобородых мудрецов в халатах и с чалмой на бритых головах.

- Тебе легко говорить… - проворчала голова, а потом вздохнула: - Я не собираюсь доносить на тебя. Меня поставили сюда, лишь для того чтобы отговорить тебя от сопротивления.

- Благодарю за это признание, - ответил Хакон. - А теперь помолчи. Кажется я нашёл кое-что интересное.

И он сощурил глаза, вчитываясь в третье заклинание, чья последняя фраза пропадала в сумраке.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава двадцать четвёртая

Не получилось. Без магического напряжения прочитать последние слова записи, хоть и грубо, наспех намалёванные - а значит, довольно крупные, уходящие в темноту, было просто невозможно. Отрубленная голова мага Ксимона выжидательно смотрела на него с древка, воткнутого в подставку для оружия, сейчас пустую от последнего. И болела собственная голова, не говоря уже о том, что насильно поднятые цепями руки постепенно начинали холодеть из-за оттока крови. Хорошо ещё удар под шею чувствительно превращался лишь в опухоль, которая ещё и позволяла пока разговаривать… Хакон задержал дыхание и велел себе успокоиться… С чего бы это он решил сразу взяться за чтение вражеских заклинаний? Ксимон спровоцировал? Так, что захотелось доказать ему, что Дракон всё ещё силён? Но. Пока отрубленная голова ждёт, можно сделать иное, чем пытаться прочитать невидимое - для висящего на цепях.

Напомнил себе, что находится в месте, напрочь лишившем его магии.

Напомнил себе, что его доведут до крайней степени истощения, возможно, добавив пытки. Сломают его волю… Внутреннее рычание, непроизвольно поднявшееся в душе и услышанное, заставило поднять голову. “Моей воли им не сломать!”

Закрывать глаза не стал. Ксимон мгновенно задаст вопрос - и сосредоточенность будет потеряна. А времени мало. Если Хакон не остановит кровь, сочащуюся с макушки и от ключиц, он совсем ослабеет - и будет даже смешно подумать о сопротивлении. Так что в первую очередь Дракон вызвал в памяти лицо Карины. Мягкое, несмотря на то что худенькое. Обеспокоенное, когда она устремила на него, уходящего, вопрошающие глаза… И уже легко, забыв, что в помещении не один, представил себе тепло её ладоней на своём затылке. И затаил дыхание, когда обнаружил следующее: внутренняя магия осталась. То есть в его жилах бродила сила, которую запечатали окружающие его стены, расписанные враждебными его магии заклинаниями.

Произошло то, что было с чёрным рыцарем, когда тот пробивался сквозь защиту вокруг крепости: драконья магия сопротивлялась проникновению магии нечистой.

А здесь и сейчас нечистая магия заблокировала магию Дракона. Но внутри-то человека она ещё жила!

Хакон собрал все силы и несколько раз мысленно повторил то, что собрался сделать.