Прихватив отложенные мечи, Дракон, всё так же согбенным, принялся осторожно перемещаться подальше от сдохшей твари. И вовремя. Та неожиданно быстро начала загнивать, и смрадная вонь, ворвавшаяся в ноздри, едва не вывернула желудок Хакона. “И так голодный! - посетовал он мысленно, снова морщась от усмешки. - А тут ещё и эта нечисть!..”

Ещё три шага, и Хакон сильно вздрогнул, едва не спрыгнув с цоколя, когда под ладонь, которой он держался за край верхней полки, что-то попало. Ладонь отдёрнул. Пришлось застыть и некоторое время потратить на то, чтобы отдышаться. Затем оружие было положено у ног, и Дракон осторожно прохлопал ладонью место над собой, которое насторожило. Под пальцами и впрямь очутилось нечто твёрдо и неровное. Металл. Хакон проверил - по ощущениям, что-то вроде пряжки или аграфа для плаща. Забрал. Посмотреть нельзя, но ощупал. Повертев предмет в руках, Дракон призадумался, а затем провёл ладонью по всей площади полки, под которой стоял. Пальцы наткнулись на ещё один корявый кусок металла.

Хакон глянул вниз. Дошёл до сухого места. Он ещё раз обследовал полку над головой, выяснил, что она пуста, и спрыгнул. Уже спокойно дошёл до полки с отрубленной головой мага и снял её.

- Наконец-то, - проворчал тот. - Что это было? Что на нас напало?

- Тварь, похожая на медузу, - рассеянно ответил Дракон, продолжая вертеть два обломка и размышляя, что из них можно сделать.

Проведя пальцами по поверхности этих обломков, причём слегка давя, он понял, что ему в руки попали части, из которых можно собрать артефакт силы. То, что надо. Мешало одно: слишком мало всего лишь двух обломков. Сев рядом с бурчащей головой Ксимона, он взял один из трофейных мечей и внимательно, приблизив рукоять к глазам, осмотрел все мелкие детали, которые украшали гарду двуручника.

Немного посомневавшись, он всё же решился. На одном из двух трофейных мечей он с трудом развинтил приржавевшую к клинку рукоять, а потом осторожно раскрутил с неё скромное украшение из золотой и серебряной проволоки. Голова мага, лежащая напротив и повёрнутая к нему лицом, замолчала, удивлённо уставившись на кропотливую работу Дракона.

- Что ты делаешь?

- Небольшой оберег, - спокойно ответил Хакон.

- А Драконы умеют делать артефакты?

- Как видишь…

Беседа на коротких репликах забавляла воина-мага. Ксимон злился, потому что был беспомощен, и, кажется, начинал подумывать, не лучше ли бы в его положении оставаться с врагом. Всё-таки даже в таком виде жить хочется.

Дракон - беспомощным себя не чувствовал. Сидел, с раненой и обожжённой ногой, один-единственный из живых людей в захваченном нечистью замке. Он уже столкнулся с некоторыми здешними обитателями, примерно представлял, каковы они. А ещё лучше представлял, что именно ему надо, чтобы не только выжить среди них…

- И что это за оберег у тебя будет? - уже ревниво спросила отрубленная голова.

- Оберег силы.

- Почему я должен из тебя вытягивать слова и объяснения? - рассердился Ксимон. - Я испуган, я устал и голоден, а ты не обращаешь на меня внимания и даже не пытаешься успокоить меня. Ведь в отличие от тебя, я изувечен донельзя! Ты Дракон! Прояви ко мне снисхождение, раз не можешь одарить меня милосердием!

- Снисхождение? - повторил Хакон. - То есть ты боишься, а я должен развлекать тебя разговором?

- В твоих устах это звучит грубо, - сразу сник Ксимон. - Я понимаю: легко относиться к существу, вроде меня, сверху вниз. Ведь я обломок человека, а не человек, с которым бы надо считаться в трудном походе.

- Тебе бы только ныть, - бесстрастно сказал Хакон.