— Ну, раз готово, открывай лаз. Только тихо!

Ага! Тихо!

Крышка люка хлопнула с таким грохотом, что Саше показалось, будто у него над ухом выстрелили из пушки. Правда, вокруг никого не было. Никто не орал, не таился — такое впечатление, что про пленников просто-напросто позабыли. Похоже, вторая палуба была абсолютно пуста. А сверху доносились радостные голоса, раскатистый хохот, музыка и песни!

Александр прислушался… и не поверил своим ушам. Сначала подумал, что показалось, бывает ведь такое от волнения. Постоял, послушал… Нет! Не показалось! Так и есть!

Приятный девичий голос под аккомпанемент какого-то струнного инструмента — лиры или цитры — перепевал знаменитый хит Мадонны «Ла исла бонита»! На хорошем английском языке, между прочим!

— Выходим! — Заинтригованный до глубины души молодой человек просто не мог больше оставаться внизу.

— Как выходим? — удивленно переспросил Ингульф.

— А так, — Саша кивнул на приоткрытый лаз, — Здесь, кажется, не заперто.

Немного выждали, выглянув из люка, осмотрелись.

Да-а… Картина, представшая пред изумленными взорами пленников, являла собой что-то среднее между фильмами про сокровища Шахерезады и каким-нибудь мюзиклом. Большая часть палубы была застлана мягкими коврами, повсюду стояли кувшины с вином, какие-то яства лежали на серебряных и золотых блюдах, громко играли барабаны, флейты, цитра. Полуголые танцовщицы в узких набедренных повязках исполняли эротический танец. На них благосклонно взирали сидевшие на корме люди, судя по всему — истинные хозяева и устроители праздника. Хевдинги Алагис и Вульфард в компании с толстым добродушным бородачом в белом бурнусе.

— Ах, дружище Каллист! — Алагис подхватил наполненный вином кубок, — Давай-ка выпьем! И что бы ты без меня делал?

— Что бы мы все делали друг без друга?

Все трое захохотали. Ингульф едва не сдержал гневный крик. Показал рукой, шепнул:

— Смотрите-ка!

Да, посмотреть было на что. Третий разбойничий хевдинг — Орестус Тибалвд — тоже присутствовал на пиру. Только в виде отделенной от тела головы, спокойно возлежащей на золотом блюде, стоявшем тут же, среди закусок и кувшинов с вином.

— А они его не обидели, — Александр не сдержал циничной ухмылки, — Тоже пригласили на пир. Интересно, где все остальные? Я имею в виду наших… Что-то их не видать. Всех перебили?

— А может, тоже заперли в трюме? — гулким шепотом предположил Эрлоин, — Стоит посмотреть вон там, ближе к носу.

— Надо говорить «к юту». Про нос одни сухопутные крысы выражаются, — Саша почесал затылок — Впрочем, посмотрите. Пройдитесь по нижней палубе, а я тут пока понаблюдаю.

Когда друзья ушли, молодой человек распахнул вход в одну из кают, отодвинув занавесь, точнее, просто большой кусок грубой кожи… Распахнул и застыл. Рядом — достать рукой — преспокойно храпел какой-то вандал в накинутом сверху куске дорогой ткани, темно-голубой, с золотым и серебряным шитьем. Немедленно стянув ткань, Саша набросил ее на себя, задрапировался и, взяв в руки стоявший тут же бокал, пошатываясь, направился к борту судна.

Поглощенные плясками, выпивкой и жратвой варвары не обращали на молодого человека никакого внимания, а вот он смотрел по сторонам во все глаза — и было на что. Палубы всех трех пиратских кораблей, «Золотого быка», «Голубого волка» и «Желтой руки», были покрыты коврами и на них тоже шел пир, из чего Александр заключил, что возвращаться сейчас на родную галею было бы опасно.

На галею опасно, а вот на керкур…

Откуда здесь взялся этот изящный парусник было не очень понятно, но Сашу сейчас больше занимало другое: много ли на керкуре людей? Впрочем, сколько бы ни было… Не идти же в пустыню? Да и кто знает, что там за племена? Уйти втроем пешком невозможно, кто-нибудь да захватит.