Сашка не сдерживался, стонал — давно ему не было так хорошо, даже с Ленкой. Да что там Ленка! Эта смуглокожая девчонка могла дать фору любой! Ах, как она выгибалась, какие позы придумывала, какое наслаждение доставляла… И видно было, сама получала несказанное удовольствие: черные глаза ее сверкали, как два алмаза, а на смуглых щечках даже проступил румянец, вполне заметный и здесь, в полутьме. Какое-то время они лежали рядом, и девушка гладила Саше грудь, заглядывала в глаза, что-то тихонько шептала.

— Кассия… Кассия… эго…

— Понятно, ты — Кассия! А я — Александр, Саша… Же суи рюс… Рус…

Рус… Так его вскоре здесь и прозвали — Александр Рус, или просто Рус.

Саша был вовсе не против — хорошее, достойное прозвище! Он прославил его в первой же драке. Хотя нет, это нельзя было назвать просто дракой, скорее бой. Почти что официальный, по всем правилам, бой. Один на один. Правда, желающих постепенно набралось многовато.

А началось все однажды в воскресенье. Тоже был какой-то очередной религиозный праздник, по такому случаю не работали, ведь хозяин считал себя христианином. Кое-кто снова отправился в церковь, однако большинство на этот раз осталось на вилле, видать, праздник был не таким уж важным, как в прошлый раз, когда Александр познакомился с Кассией. После обеда, уже ближе к вечеру, белое, надоевшее за день солнце утрачивало свою злобную знойную силу, скромненько рыжевея и опускаясь ближе к темно-голубыми волнам. Казалось, раскаленное светило вот-вот коснется воды, зашипит, словно увидевшая собаку кошка. Слышно было, как на заднем дворе слуги затеяли драку в окружении галдящих зрителей. Александр, твердивший латинские глаголы под чутким руководством антиквара Альфреда Бади, тоже, конечно, не мог пропустить столь интересное событие: с развлечениями на вилле было негусто, если не считать Кассию, однако сегодня девушку как раз взяли в деревню.

— Амор, амарис… арматур…

— Аматур, — тут же поправил сидевший рядом старик.

— Да-да, аматур…

И тут с заднего двора к портику прибежал Ингульф. С большим, растекающимся прямо на глазах синяком под левым глазом, но тем не менее почему-то вполне довольный и, можно даже сказать, радостный.

— Что здесь сидите, как две статуи? Пошли! Пошли! Там хорошо, интересно!

— Ага, вижу, как интересно — Благодаря антиквару Сашка уже начинал неплохо понимать латынь, — Кто это тебе глаз-то подбил?

— Не только глаз! — Парень довольно приосанился, — Мне еще и грудь поцарапали, и два ребра чуть не сломали. Пошли, пошли, там такое!

— Бокс, что ли? Или прокисшее винище не поделили? — Молодой человек с готовностью поднялся, надоели уже ему эти глаголы, — Ну пошли, пошли, посмотрим.

— Ничего мы там интересного не увидим, — пытался протестовать месье Бади, только не вышло у него, да он и сам понимал, что не выйдет, и, махнув рукой, потащился следом за двумя приятелями.

На небольшой вытоптанной площадке сразу за давильным прессом, в окружении сидевших прямо на земле зрителей, сошлись в бою поединщики. Это были тощие молодые парни не с виллы, крестьяне-арендаторы, или как там их — колоны?

Смуглые тела их блестели от пота, дыхание было хриплым, видать, бойцы уж подустали и теперь, смешно расставив руки, кружили друг против друга, словно растопырившие крылья петухи.

— Хей, Малу, хэй! — подбадривали зрители.

— Дай ему, Каллист, дай! Покажи, как надо биться!

Миг — и парни вновь налетели друг на друга, ухватили за плечи. Каждый пытался повалить соперника наземь. Получалось плохо: мешал скользкий пот, поэтому более хитрый из бойцов вдруг резко отпрянул и изо всех сил саданул противника кулаком по хребту, а потом еще добавил ногой, силясь попасть в живот.