Весла с длинным вальком-равновесом сейчас аккуратно лежали на специальной палубе для гребцов. Судно довольно ходко шло под парусом и в дополнительном двигателе не нуждалось.

Гребцы… Откуда здесь все эти люди? И почему прикованы? Ведь достаточно повстречать любой пограничный катер или вертолет… Снова какое-то жуткое кино? Историческая реконструкция для богатых туристов? Или все же прав был старик-антиквар и сейчас четыреста тридцать восьмой год?

Нет, слишком уж невероятно.

Стояло раннее утро, солнце едва взошло, и свежий морской ветер холодил плечи. На носу судна был укреплен таран, обитый блестящими металлическими пластинами, на корме виднелась небольшая каморка — каюта. Матросы — или воины — спали прямо на узкой палубе.

Корабль имел метра четыре в ширину и около двадцати пяти — в длину. Косые паруса, весла… И все же он мало походил на классическую галеру, скорее уж на древнее римское или греческое судно — либурну, или, как ее стали именовать чуть позже, галею.

Все это Александр знал со времен службы на знаменитом бриге «Товарищ», интересовался парусным флотом. Это вот узкое, с хищными стремительными обводами судно, на котором сейчас находился молодой человек, явно относилось к классу военных кораблей, никак не к торговым, «круглым» скафам.

Повернув голову, Саша присмотрелся внимательнее: парус на задней мачте — бизани — тоже показался ему немного странным, каким-то несуразно широким, в виде перевернутого основанием вверх треугольника. Именно так выглядел римский парус — акатий. Арабский смотрелся бы куда изящнее. На передней мачте парус был обычный, прямоугольный.

Зачем военному судну косые паруса? Добраться к месту сражения при попутном ветре можно и под прямыми, в крайнем случае на веслах. А вот пиратам косой парус — спасение. Гребцы нужны лишь в сражении или для того, чтобы подкрасться к прибрежному селению в полнейший штиль. Зачем кормить лишних людей, на которых нельзя полностью положиться, ведь кто знает, что может прийти в голову рабу?

Насколько Александр помнил, обычно разбойники-варвары управлялись с веслами сами. Он пригляделся: остальные гребцы не были прикованы. Обычные загорелые парни, многие даже с золотыми браслетами на руках — уж точно не рабы! — спали себе, похрапывали и думать не думали о каком-то там надсмотрщике с длинной плетью в руках, без которого не обходилась ни одна галера, ни одна греческая бирема или триера.

Только один он, Александр Иваныч Петров, был прикован! Вот уж невезуха, черт бы ее побрал. Ну, Тибальд! Купец, говоришь? А больше похож на пирата…

Нет! Нет! Нет! Саша вдруг с ужасом поймал себя на мысли о том, что начал рассуждать в категориях раннего Средневековья или вообще седой древности: пираты, рабы, купцы… Да, скорее всего, этот чертов Тибальд — просто молодой бездельник, достаточно богатый, чтобы иметь свою яхту, выстроенную под древнее судно. Наверняка тут имеется и дизельный двигатель, на всякий случай.

Черт! А где Ингульф? Где этот парень?

Александр как ни старался, а все никак не мог разглядеть юношу среди спящих. Так, может, он — по другому борту, также прикованный к тяжелому веслищу? Знать бы наверняка…

Спереди, с юта, вдруг послышался какой-то звук — кто-то звонко мочился в воду прямо с тарана. Пленник вскинул голову: Тибальд! Орестус Тибальд собственной персоной. Интересно, как настоящее имя этого чертова парня и в каких отношениях он с «Интерполом»?

— Сальве, наута!

Закончив туалет, Тибальд поправил тунику и усмехнулся.