|
Объяснить такое поведение Герард мог только неискоренимой глупостью и людей, и кендеров, в которой, впрочем, он был убежден давно. Рыцарь проверил, надежно ли заперта решетка, и зашагал к Усыпальнице, намереваясь у ее запечатанных дверей дожидаться начальника гарнизона. Он как раз поднимался по мраморным и обсидиановым ступеням, когда услышал приветливый голосок: — Не беспокойся, пожалуйста, я уже выбрался. Громкое щелкание замка, и двери склепа начали медленно отворяться. Толпа охнула, охваченная сладким ужасом, и еще теснее приникла к решетке, стараясь не упустить ничего из предстоявшего зрелища. Возможно, зрители надеялись увидеть, как орды скелетов Ушедших Героев разрывают рыцаря на части. И действительно, в дверях Усыпальницы возникла какая то фигура. Пыльное, с всклокоченными волосами, одетое в какие то лохмотья существо судорожно прижимало к телу многочисленные столь же рваные сумочки. Это был кендер. Толпа испустила разочарованный вздох. Кендер щурился на солнце и мигал. — Привет, — сказал наконец он. — Я… — Тут он чихнул. — Извините, там было страшно пыльно. С этим нужно непременно что то делать. У вас нет случайно платка? Я, кажется, потерял свой. Он, правда, был скорее Танисов, но не думаю, что Танису он еще когда нибудь понадобится. Он же все таки умер. А где я? — Под арестом, — невозмутимо ответил Герард и, взяв кендера за плечо, повел вниз. Донельзя расстроенная тем, что не стала свидетелем кровавой битвы между рыцарем и привидениями, толпа зевак вернулась к своим прежним занятиям — гоблинболу и поглощению эля. — Я знаю это место, — вертя по сторонам головой и поминутно спотыкаясь, продолжал болтать кендер. — Это Утеха. А мне сюда и надо было. Меня зовут Тассельхоф Непоседа, и я специально прибыл для того, чтобы выступить на похоронах Карамона Маджере, так что, если ты быстренько покажешь мне, где его таверна, я успею вовремя вернуться. А то знаешь, эта здоровенная ножища — бумс! — и прямо на меня, не могу же я такое пропустить, и потом… Герард отомкнул дверцу решетки, они вышли, и, запирая замок, он с удовольствием отвесил кендеру подзатыльник. — Единственное, что я тебе сейчас быстренько покажу, так это каталажку! Ты натворил достаточно, чтобы туда угодить. Кендер, веселый и приветливый, ничуть не обиделся. — Ужасно мило с твоей стороны, что побеспокоился обо мне. Но я не надолго. Я же сказал, что пришел выступать… — Он на мгновение замолчал. — Я разве не говорил, что меня зовут Тассельхоф Непоседа? Герард и бровью не повел. Он стоял, крепко держа кендера и ожидая, что кто нибудь из толпы подбежит, чтобы забрать у него этого проныру. — Тот самый Тассельхоф, — уточнил кендер. Герард оглядел толпу и зычно крикнул: — Поднимите руки те, кого зовут Тассельхоф Непоседа. Немедленно тридцать семь рук взметнулись в воздух, и рявкнули две собаки. — Ой, батюшки! — охнул кендер, слегка ошарашенный. — Теперь ты понимаешь, почему я не кинулся тебе на шею? — Герард вглядывался в толпу, надеясь, что помощь уже близка. — Интересно, а поможет, если я скажу, что я настоящий Тассельхоф?.. Нет, наверное, не поможет. — Кендер вздохнул, замолчал и исключительно от скуки позволил своей руке нырнуть в карман Герарда. Но тот был готов к таким проделкам и тут же ударил его по пальцам. Кендер потряс ладошкой и принялся оглядываться: — А что они все тут делают? Чего они сюда собрались? Почему они не на похоронах Карамона? Это же самое важное событие, которое видела Утеха! — Возможно, потому, что Карамон Маджере еще не успел умереть, — саркастически произнес Герард. — Где же, в конце концов, этот никчемный начальник гарнизона? — Как не успел? — поразился кендер. |
