— Ну и хорошо. Пусть посидят в темноте. Народу, конечно, покажется малость страшновато, но так они будут в большей безопасности — ничто не привлечет к ним внимания.

Капитан пробубнил:

— На пассажирские вагоны и так никто не стал бы нападать — что с них брать-то…

Мерси откликнулась:

— Да, кажется, мы с вами недавно это обсуждали.

Но мужчина продолжил, словно и не слышал ее:

— Не знаю, что им надо от ресторана? И что надо от мертвых тел?

— Но знаете, что надо от передних вагонов, не так ли?

Капитан открыл глаза, которые все-таки зажмурил, как только медсестра начала шить, и тихо сказал:

— Оглянись вокруг, женщина. Неужели не видишь, почему их снаряды сюда не попадают? Не считая мелкой шрапнели и той разрывной гранаты… — Голос его сорвался, потом снова окреп. — Безопасность нам тут обеспечивают отнюдь не бронированные стены.

Мерси оторвалась от штопки, чтобы поднять голову, — и поразилась собственной невнимательности. Она ничего не заметила, мечась как сумасшедшая по темному вагону; она ничего не увидела даже при свете трех фонарей, разбрасывающих по углам зыбкие тени… но как она могла прозевать такое?

От пола до окон, вдоль стен, вдоль центрального прохода загадочный вагон, прицепленный сразу за «Дредноутом», был заполнен золотыми слитками.

15

Тихо-тихо, так тихо, что услышали только капитан и проводник, Мерси выдавила:

— Так, понятно. Я и не знала, что дошло до этого. Союз перевозит все свои деньги на запад? Что за бред?

Она сделала последний стежок на скальпе капитана Макградера и затянула узелок. Однако, вместо того чтобы искать ножницы, девушка наклонилась, перекусила нитку, и губы ее, оказавшиеся в дюйме от уха мужчины, прошептали:

— Так вот что южанам нужно от поезда.

Капитан, изогнувшись, как червяк, попытался сесть, и это ему удалось.

— Похоже, что так. Хотя, как они разузнали об этом, понятия не имею.

— А как насчет последнего вагона? Что им нужно от славных трупов? — Она была полна сарказма, но лязг пуль о стенки вагона лишал слова какого бы то ни было подтекста.

— Даже не представляю, честно.

— Может, там тоже золото? — спросила девушка, вытирая руки и упаковывая сумку.

— Насколько мне известно, нет, — заверил капитан и продолжил: — Но они могут этого не знать; и что там на самом деле — бог весть. Малверин Пардью мне не подчиняется, — кисло проговорил он. — Последний вагон — его территория по распоряжению Армии Соединенных Штатов. Мне было велено заботиться о собственном участке, а проныре-ученому предоставить его.

Мерси оторвалась от пола и встала на колени, которые захрустели, протестуя: еще бы, медсестра так долго находилась в не слишком удобном положении, да и голова капитана, прямо скажем, не невесома. Теперь их глаза оказались почти на одном уровне, поскольку мужчина снова привалился к стене, расслабился и сидел, как отдыхающий индеец.

— Вы даже не знаете, действительно ли там, сзади, есть тела?

Он медленно проговорил:

— Я верю, что там тела.

— Значит, там тоже может быть золото.

Капитан покачал головой.

— Я видел людей, грузивших гробы, и эти ящики не казались неестественно тяжелыми. Но они… они были опечатаны. В любом случае… — Он потянулся к шляпе, изорванной и окровавленной, с гримасой нахлобучил ее и заговорил снова, уже тверже: — Пардью — единственный человек в поезде, которому точно известно, что там. И если южане не подсядут к нам вопреки нашей воле, так и останется — до самого Бойсе.