— Осторожно со ступеньками, — прошипела Теодора Клэй, спускаясь по лестнице. — И держитесь подальше от окон.

Мерси и не думала возражать. Она медленно последовала за мисс Клэй, пересекла железную площадку и принялась подниматься по лесенке напротив, бесшумно, как кошка в бальном платье. По пути на крышу последнего вагона она обернулась украдкой, чтобы заглянуть в окно вагона-ресторана, где заметила подпрыгивающий и покачивающийся затылок Малверина Пардью. Она решила, что он, должно быть, говорит с кем-то, отсюда невидимым, и понадеялась, что не попала в поле зрения его собеседника.

К тому времени, как она вскарабкалась и улеглась плашмя на жесть, Теодора Клэй уже ощупывала края аварийного люка — или какое там было основное назначение этого выхода. Мерси подползла к ней и ребром ладони смахнула снежные сугробики с петель и по периметру люка. Тут же обнаружился запор.

Мерси дернула и потянула задвижку; Теодора Клэй сунулась помогать, поскольку успехи Мерси не слишком ее устраивали. Они на пару развернули ручку на сто восемьдесят градусов и услышали хлопок: люк открылся, только резиновая прокладка по периметру чпокнула.

— Почему этот стык усилили резиной, точно закупоривали консервную банку? — поинтересовалась Теодора Клэй.

Стоящая на коленях Мерси попятилась, прижав руку к лицу.

— Чтобы сохранить внутри холод. Или… о господи! Чтобы не выпустить запах! Боже всемогущий, это… Фу! — Не найдя слова, которое выразило бы всю меру ее отвращения, она просто зажала пальцами нос.

Теодора последовала ее примеру и прикрыла нос и рот, а потом прошипела из-под ладони:

— Запах смерти, конечно. Я полагала, вы привыкли к нему, раз работали в госпитале.

— Знаете что, — полузадушено прохрипела Мерси, — столько людей у нас не умирало. Это был очень хороший госпиталь.

— Должно быть. Есть там лестница или еще что-нибудь, чтобы спуститься?

— Ничего такого не вижу. — Мерси глубоко вдохнула сравнительно свежий наружный воздух и сунула голову в люк, чтобы присмотреться. — Нет, эта вонь — это не просто запах смерти.

Внутри царила тьма; однако, когда глаза привыкли, медсестра различила длинные параллелепипеды — несомненно, гробы. Вырвавшийся изо рта воздух повис у губ мутным белым облачком. Мерси торопливо подняла голову:

— Я видела гробы. И какие-то ящики. Если иного пути не найдется, мы потом можем взгромоздить их друг на друга и вылезти. Но когда в Бойсе вагон откроют, все поймут, что внутри кто-то был, — предупредила она.

— Возможно. Но неужели вы считаете, что кто-нибудь подумает на нас?

— Вы наверняка правы. А вот насчет спуститься вниз… — Она снова задержала дыхание и снова наполовину нырнула в вагон. Вынырнув, Мерси объявила: — Высота обычная. Если повиснем на руках, ноги будут над самым полом. Вы первая.

Мисс Клэй кивнула:

— Естественно.

Она не попросила о помощи, а Мерси таковую не предложила. Потребовалась кое-какая возня с одеждой, и кое-какое время на то, чтобы привыкнуть к удушающей атмосфере вагона (у девушек даже слезы выступили на глазах), но вскоре обе они стояли на полу, таком же ледяном, как крыша. Внутри было темно, как глухой ночью, только вдоль стен мерцали зеленоватые, цвета незрелых яблок, шары, почти не дававшие света. Видимо, их энергия была на исходе.

Но девушки воспользовались этим тусклым свечением, чтобы начать осторожно исследовать узкий вагон, практически пустой, за исключением ящиков и гробов. Если на ящиках и были какие-то метки, Мерси их не нашла; и гробы все казались одинаковыми, без каких-либо опознавательных знаков. Не было жетонов с именами и рангом погибших людей — только черные кожаные ремни, опоясывающие каждый гроб.