На второй день путешествия Каннингем присел рядом с девушкой на скамейку, чиркнул спичкой, поднес огонек к трубке и несколько раз быстро втянул воздух, забавно причмокивая, чтобы заставить табак разгореться.

— Ну что, какую-нибудь из этих новостей стоит прочесть? — спросил он, закусив трубку так, что она торчала изо рта под темными усами почти под прямым углом к бороде, разделенной напополам рыжей прядью.

— Некоторые да, полагаю, — отозвалась девушка. — Газета двухдневной давности, но у меня больше ничего нет.

— Никаких книг? Никаких романов, никаких поэтических сборников?

— Нет. Я не слишком много читаю. Только газеты иногда, когда руки до них доходят. Я больше узнаю из рассказов тех, кто желает мне что-то поведать.

— Разумная точка зрения, хотя жаль. Множество чудных историй сочинено и записано.

— Наверное. — Она показала мужчине статью о перемещении «Дредноута» на юг Теннесси и сказала: — Я почти видела эту штуку как-то ночью.

— «Дредноут»?

— Точно. Я летела на дирижабле из Ричмонда в Чаттанугу, и мы потерпели крушение совсем рядом с железной дорогой. Этот паровик был там, и все вокруг, казалось, боялись его до смерти.

Каннингем снова затянулся и выдохнул сладкое облачко серовато-голубого дыма.

— Да, эта машина внушает страх, причем во многих смыслах. — Мужчина приподнял шляпу и почесал лоб возле кромки волос, глядя куда-то в пространство поверх воды.

— Как это?

— С одной стороны, «Дредноут» создавался максимально мощным и опасным. Он вооружен до зубов, если можно так выразиться, или же от предохранительной решетки до сцепного крюка. Он тоже не просто паровик, а работает на двух видах топлива, как и наш корабль, — на дизеле и угле — и вырабатывает больше энергии, чем любая другая машина, о которой мне доводилось слышать. К тому же «Дредноут», хотя и тяжел, весьма быстроходен. Быстрее любого другого паровоза Союза, бронированного или нет, это чертовски точно, — тихо добавил он.

— Но не быстрее наших? — Она не стала разграничивать Конфедерацию и Республику. На борту этого корабля она уже уяснила, что разница лишь в названии.

— Нет, не быстрее наших. Но конечно, ни один наш паровоз и вполовину не столь смертоносен. Догнать «Дредноут» мы можем запросто. Но бог знает, что нам после этого с ним делать.

Мерси перевела взгляд на газетный лист, разложенный у нее на коленях.

— А с другой стороны?

— Прошу прощения?

— Вы сказали «с одной стороны». А с другой?

— А, да. Верно. С другой стороны, этот паровик пугает, потому что он — инструмент войны. Он создавался именно для того, чтобы внушать людям страх. Вы сказали, что были там, в Теннесси. — Каннингем кивнул на газету. — Вы хорошо его разглядели?

— Нет, сэр, не слишком. Я только слышала гудок, там, на поле боя. Мне говорили, он привез на позиции механического ходока.

— Полагаю, так и было. Эти машины весят столько, что иного способа переправить их из одного места в другое нет. Даже наши ходоки, работающие на нефти, полностью заправленные, не прошагают больше часа или двух. А у янки их вообще движет пар. Они раскаляются как сам дьявол — не поймите меня неправильно, — но никто не способен управлять ими больше получаса.