Не поворачивая ее лицом к себе, Эш сгреб ее в свои объятья.

— Я смогу уговорить тебя забыть об этом до завтра, или к этому мне тоже следует привыкнуть?

Что она могла рассказать ему? Как много она могла рассказать?

Насколько ему можно было доверять?

Райли ощущала непривычное отчаяние, и это чувство ей не нравилось.

Особенно когда оно заставило ее выпалить:

— Я — другая. Когда веду расследование.

— Значит дело не только в использовании большего количества энергии? — сказал он минуту спустя.

— Нет. Это тоже, но… Я практически живу работой. Я помешана на ней.

Она постаралась добавить равнодушия в свой голос

— Мой босс говорит, это-то отчасти и делает меня хорошим детективом. Другие люди… дали понять, что я могу быть очень сдержанной или со мной трудно вступить в связь, когда я работаю над делом.

— Предупрежден — значит вооружен?

— Ты имеешь право знать.

Его руки сжались вокруг нее.

— Райли, я понимаю, как наша работа может захватить нас. Ты знаешь, как далеко моя работа завела меня. Я вернулся обратно в дом моего детства, где быть окружным прокурором — всего лишь штатная работа. Ты не можешь позволить работе поглотить себя.

Райли хотела вспомнить его историю, действительно хотела. У нее было чувство, что это было жизненно важной частью той головоломки, в которой она сейчас находилась. Но она смогла сказать лишь следующее:

— Мужчина мертв, Эш. Разве меня не должно это волновать? Разве тебе не следует беспокоиться из-за этого?

— Я просто говорю, что ты ничем не поможешь ни расследованию, ни себе, если немного не отдохнешь.

— Ты прав, конечно.

Его руки вновь сжались вокруг нее, и когда он пробормотал, в его голосе было что-то успокаивающее, что нельзя было передать словами:

— Завтра — достаточно скорый срок, чтобы начать погружаться в это. Засыпай, Райли.

Он не ответил на ее вопросы, и это волновало ее куда больше, нежели она хотела признать даже самой себе. А тем временем, ее тело расслаблялось рядом с ним, сейчас по настоящему, и она вновь почувствовала сонливость.

На нее определено накатывало истощение. И более того, даже когда ее разрозненные мысли начали разбегаться, последнее, навязчивое понимание последовало за ней в сон.

Несмотря на все, даже на ее собственные сомнения, здесь, в объятиях этого мужчины она чувствовала себя… в безопасности.

И для женщины, которая уже очень давно поняла, что безопасность, в лучшем случае, иллюзия, это было пугающе.

Гордон произнес необычным для него суровым тоном:

— Да, я бы сказал, что это следы от тазера. И к тому же, он был перезаряжен во второй раз.

Райли пригладила свои волосы так, чтобы они прикрыли ожоги, и повернулась к нему лицом.

— Я и сама была практически уверена. Мне просто хотелось услышать еще одно мнение.

— Ты доложила об этом Бишопу?

— Пока нет.

— Черт побери, Райли.

— Я знаю, знаю. Но я также в курсе, что скажет Бишоп, и не хочу, чтобы меня отозвали. Я не могу просто все бросить и убежать, Гордон. Не теперь. Слушай, если тот, кто напал на меня, хотел бы меня убить, я бы уже была мертва.

— Ты не знаешь этого. Более вероятно, что он оставил тебя умирать и твой слабый мозг, в котором все перемешалось, не дал тебе умереть, несмотря ни на что.

Это было хорошее объяснение, и даже более чем вероятное. Как и у всех экстрасенсов в команде, ее мозг обладал электрической активностью выше нормы, которая проявлялась в тот или иной момент, поэтому вполне может быть, что мозг не отреагировал на повторный удар так, как того ожидал атакующий.

— Возможно.