— Я думала об этом, и абсолютно не уверена, что он вообще будет беспокоиться. Насколько я могу судить, я даже не вытаскивала оружие. Не могу быть уверена на этот счет, но я точно не стреляла из него. На меня напали со спины, и очевидно для меня это было неожиданностью. Я не хвалюсь, но не так уж и легко застать меня врасплох.

— Я бы сказал то же самое.

— Да. Поэтому вряд ли я хотя бы мельком увидела того, кто держал в руках Тазер. Я думаю если бы он, или она, считал, что я видела или слышала что-то, что возможно могло бы представлять опасность для него или для нее, тогда бы он или она…Вот, черт. Тогда бы он точно удостоверился, что я мертва.

— Это предположение слишком шаткое, детка, чтобы поставить на него твою жизнь.

— Да уж.

Она жестом показала на оружие в кобуре, которое открыто носила на бедре.

— С сегодняшнего дня я не скрываю того, что практически все время вооружена и для большинства здешних людей, я — официально на службе.

Решение это было принято сегодня утром, после отъезда Эша.

— Я не хотела, чтобы так было, потому что из-за этого некоторые люди с гораздо меньшей вероятностью будут говорить со мной. Но, подумав немного, я решила, что я больше рискую без оружия, чем когда я вооружена.

— Особенно учитывая тот факт, что ты такая крошечная.

— Да, я знаю, что не выгляжу слишком уж угрожающе. Оружие заставляет людей подумать дважды. Остальные мои преимущества исчезли, поэтому это мне просто необходимо.

Гордон сжал губы.

— Я буду рад распустить слух, что ты настоящая фурия, когда дело доходит до рукопашной. И я не солгу.

— Особо не старайся, — пожала плечами Райли. — Но если поднимется эта тема, почему бы и нет? Кем бы этот парень ни был, я хочу, чтобы он думал, что застать меня врасплох во второй раз будет не так легко.

И прежде чем Гордон смог что-либо сказать, Райли подняла руку и произнесла:

— И это так же значит, что я впредь не буду выходить ночью из дома одна.

— Позвони мне, — сказал он. — Я впутал тебя во все это, поэтому, черт возьми, тебе лучше позвонить мне в следующий раз.

— Верь мне, когда я говорю, что не хочу близко подходить к уроду, вооруженному шокером, во второй раз. Если мне нужно будет провести какое-то следственное мероприятие ночью, я позвоню тебе, — с чувством произнесла она.

— В любое время.

— Я знаю. Спасибо.

Райли сделала шаг по направлению к дорожке, которая привела бы ее к дому Гордона со стороны улицы, но затем остановилась и, нахмурившись, посмотрела на него.

— Гордон? Что происходит в Чарлстоне?

Минуту он ошеломленно молчал, а затем сказал:

— А, ты имеешь в виду убийства?

— Если это — то, что происходит. Убийства?

— Да. Очевидно, там орудует серийный маньяк. И он — действительно ужасен — тела его жертв практически покромсаны на части. И я полагаю, он убивает уже какое-то время, но полицейские собрали все факты воедино лишь неделю назад, по крайней мере, согласно газетам Чарлстона. Ублюдок выбирает своими жертвами туристов — только мужчин; и все буквально в шоке из-за этого.

— Надо думать.

Неожиданно, несмотря на жаркое июльское солнце, Райли охватил озноб. «Не может быть. Почерк другой. В стране сейчас, должно быть, орудует сотня серийных убийц…»

Гордон наклонился, чтобы проверить ведро с наживкой и добавил:

— Газеты называют его Собиратель. Кажется, что он оставляет блестящую новенькую монету на каждом теле. Ладно, не на телах.