— Возможно.

Она помедлила, а затем призналась:

— Вчера мне пришел на ум кошмарный сценарий, в котором мой парень ударил меня током, потом привез меня домой и положил на кровать, рассчитывая, что я проснусь и не буду помнить ничего о случившемся.

— То есть, проснувшись и осознав, что ты полностью покрыта кровью, тебе бы не пришла в голову мысль, что что-то произошло?

— Я подумала об этой стороне дела только сегодня утром.

После того, как выпила около трех чашек кофе и съела прекрасный завтрак — знаки внимания, оказанные Эшом.

Гордон внимательно посмотрел на нее.

— Ты действительно работаешь не на всю мощность — на тот случай, если ты не знала.

— Мужчины, почему вам всегда надо использовать метафоры, связанные с автомобилем? — спросила она, хотя сама использовала подобное, когда описывала свое состояние Бишопу.

— Не меняй темы разговора.

Райли вздохнула.

— Я все расскажу Бишопу, когда буду докладывать сегодня вечером. Не могу найти оправдание для того, чтобы молчать о случившемся, тем более, когда в деле фигурирует мертвый мужчина. И буду лишь надеяться, что смогу убедить его оставить меня здесь. Но, а пока я поеду в полицейское управление, где, надеюсь, смогу взглянуть на показания, фотографии и отчет о вскрытии.

— Что ты ожидаешь увидеть?

— Не знаю. Возможно, ничего нового — того, чего я не смогла понять на месте преступления. А может, я что-то упустила.

Гордон нахмурился.

— Думается мне, что твои сверхъестественные чувства все еще отсутствуют?

Она кивнула.

— И сегодня я вижу в этом больше смысла, нежели представлялось мне вчера. Сейчас я, по крайней мере, знаю, что со мной случилось. Но, несмотря на это, я практически уверена, Бишоп скажет, что никто из команды раньше не получал удар электричества прямо в основание черепа. Я не помню, что читала о чем-то подобном в материалах по расследованиям, которые проводила наша команда. А я думаю, там было бы подобное. Подчеркнуто. Выделено. И рядом стояла бы сноска.

— Да, я понял. А это значит…

— А это значит — здесь я на неизведанной территории, и по большей части сама по себе. Черт его знает, что перемешалось или замкнулось в моей голове. И каковы могут быть последствия.

— Не хочешь объяснить мне еще раз, почему ты не сходишь к врачу?

— Потому что доктор ничего не сможет сделать, за исключением тестов, возможно. Потому что я в рабочем состоянии. Сегодня у меня нет даже головной боли, или, по крайней мере, она не настолько сильна. Что бы ни сделал этот удар с моими мозгами… скажем так — я сомневаюсь, что у врача есть маленькая волшебная таблетка, способная привести меня в порядок.

— Может ли это быть постоянным? Потеря памяти и ущерб, причиненный твоим чувствам?

— Может.

Райли сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Черт, такой исход более вероятен, нежели противоположный. Если удар током может послужить спусковым механизмом для экстрасенсорных способностей, а мы знаем, что он может, тогда, разумно предположить, что подобный удар может так же легко замкнуть или даже разрушить их.

— И что ты чувствуешь из-за этого?

— Всю свою жизнь я рассчитывала на эти сверхчувства, они давали мне преимущества, когда я в них нуждалась. Когда кто-то еще был больше, сильнее, умнее, быстрее или просто подлее. Без них не знаю, смогу ли так же хорошо выполнять свою работу.

Глава 8

— Я не думаю, что тебе стоит беспокоиться на этот счет, — сказал Гордон. — Я знаю, что ты многого достигала и без этих сверх чувств.

— Спасибо за то, что веришь в меня.