|
А Сергей твой сидел всё время — хоть бронебойным в него стреляй! Причем ладно бы какой-нибудь «зеркальный купол» держал! Понаворочено такое, что я впервые и сам вижу. А повидал я, поверь, немало, и старого, и нового. Мало таких людей найдется, чтобы и песни эти могли внимательно слушать, и защиту такого класса удерживать. Всем, кого я знал из подобных умельцев, далеко за пятьдесят было, а занимались они этим с детства. — Может, у него просто врожденные способности ? — Не может. Такое достигается только опытом — хотя способности, конечно, тоже нужны. Кстати, о твоем опыте — молодец, растешь помалу. Смотреть ты забывал, но прикрывался до последней песни. Похвала обрадовала. Тем более что и про защиту, и про маскировку Александр тоже напрочь позабыл. Ну, может быть, какие-то смутные ощущения остались. Как воспоминания о неоконченной работе. Неужели и их хватило?! Тогда действительно растем. А еще — за одного битого двух наивных дают. Еще пара-тройка юриков, и прямо на коже броня отрастать начнет. Они вышли из здания. Валил мокрый, липкий снег. Тяжелые хлопья сыпались так, словно наверху, за облаками, кто-то вовсю работал лопатой. Похоже, занесло крышу, теперь расчищают. Небеса у нас тоже российские, поэтому сбрасывают всё на тех, кто ниже. Больше всего, как всегда, достается прохожим. Вот блин, а на «УАЗе» форточки открыты! От форточек и причины, по которой они сейчас пропускали в машину пару лопат будущей сырости, мысли опять вернулись к защите и сегодняшнему вечеру. — Олег, а для чего нужна была последняя песня? И почему она подействовала не на всех? Меня вообще почти оглушило, Иринка тоже в себя приходила, а половине ребят хоть бы что. — Еще не догадался? — Олег хмыкнул и прищурился. — Попробуй сам ответить. Избирательное действие на лицо, всё остальное тоже заметно. Думай! До остановки дошли молча. Время позднее, погода мерзкая — в обклеенном рекламой и объявлениями павильончике не было никого, кроме них. Постояли немного. Наконец Александр высказал догадку: — Эта песня… Она как-то связана с силой человека? С его способностями? — Горячо, горячо. Но не попал. Одно слово тебе мешает. А ведь кто точно должен бы догадаться, так это ты. — Какое слово? Хотя погоди минутку… — Зачем? Я же вижу, что ты догадался. Этой песней мы раньше пользовались, чтобы своих распознавать. Сейчас проще, со всеми современными сдвигами по фазе Древняя Кровь сама о себе заявляет. А лет двадцать назад мало кто интересовался «резервными возможностями человека». — Последние слова заставили Олега криво улыбнуться. Словно хотел посмеяться над шуткой, да вдруг скулы свело. — А уж начни рассуждать о временах доисторических да не прояви должного материализьма… Знаешь, был такой диагноз: «вялотекущая шизофрения»? Специально для этих случаев придумали. Вот самодеятельная песня — дело святое, народное творчество мы всегда поощряли. Особенно если песня ни о чем. Опять-таки фольклорные корни, тоже замечательно. И нам хорошо: спел в таком вот кругу — и все свои как на ладони. — Значит, она только на Древний Народ действует? — В основном, и не на всех. Я же говорил — носителей нашей Крови много. Тут не одно поколение работало, что над музыкой, что над словами. Раньше вообще таких песен больше было — и у нас, и у людей. Руны — только не путай с письменами, — кощуны, ниды, даже индейские и африканские ритуальные пения — все из этой же области. А именно эта песня сильнее всего действует на таких, как ты. — Это каких же? — Александра задело за живое. |
