|
Даже акцент понемногу исчезал. — Но сейчас я не вишшу, как вы мошете его испольсоват. Этто нада было привести сюта хотя бы на нетелю ранше. — Гость опустил голову и тихо добавил: — Простите, пратья. Я не успел. — Что вы привезли? — Михаил приподнялся, но тут же сел, держась за голову. Отдышался. — Если это что-то серьезное, может, мы всё-таки сумеем применить. Или хотя бы попробуем. Хуже от этого точно не будет. — Тта, хуше не путтет, — согласился историк-антиквар. — Корошо. Олег Алексеевич, мошно принести? — Пожалуйста, — разрешил Олег равнодушно. Старичок вышел в соседнюю комнату и вернулся с арбалетом в одной руке и длинным чехлом из жесткой кожи — в другой. Оружие явно было сделано не слишком давно. Древностью от него не веяло, скорее современными достижениями техники. Тетива из нержавеющей стали, пластиковая рукоятка на взводящем механизм рычаге, диоптрический прицел… С подобными штучками Александр сталкивался во время службы. Однажды у боевика изъяли спортивный, бельгийского производства. Машинка в руке Юхана Оттовича была явно посерьезнее, помощнее. Говорят, такие по заказам спецназа в прежние времена делало «космическое» НПО «Энергия». А может, и сейчас делает. — Сам арпалет — этто ничего. — Гость поискал глазами место, куда можно было бы положить оружие. Михаил протянул руку, взял, начал внимательно осматривать, что-то проверять пальцами. Похоже, в подобных устройствах он понимал больше Александра. Между тем прибалт продолжил: — Самое главное — этто его, так скасать, боеприпасы. Он расстегнул чехол, вытащил из него стрелы. Одна была длинной, с плотным серым оперением и небольшим серебристым наконечником. На арбалетную она походила мало. Тем более что из того же чехла, словно для сравнения, появились короткие и толстые «боеприпасы». Классические «болты» — блестящий металл чуть не на половину длины, древки-веретенца с короткими деревянными же крылышками вместо перьев. Юхан подкинул их на ладони. Тяжеловатые стрелочки, грузно подпрыгнули и глухо ударились друг о друга. — Этти болты, так сказать, опычные. Конечно, серепро на наконечниках, осиновое тревко, вся неопхотимая магия — отним словом, фольклоор. Но оччень эффективный фольклор, мошете поверить. Хотя давно не испольсованный, к нашему счастью. Этто не главное, главное — вот! — Он поднял над головой длинную стрелу. — Сопственно, ради нее и всё остальное. — Что в ней такого? — Михаил прислонил арбалет к стене и теперь, задрав голову, разглядывал стрелу. — А вы посмотритте, как у вас говорят, поверху, оччень внимательно посмотритте. — Дай-ка, Юхан Оттович, я посмотрю. — Пошалуста, Никколай Иванович, пошалуста. — Ведун попробовал пальцем острие, провел ладонью от наконечника до оперения. Поднес к глазам, прищурился. — Простите, Юхан Оттович, но мне кажется, это не ваших мастеров работа. Даже старых. Это Европа, если я еще что-то помню. Еще до Великого Исхода. — Совершенно верно, Никколай Иванович, совершенно! Этто Европа, десятый век. Вы опратили вниманийе на усор? — Обратил. Такого я еще не видел, только похожее. Насколько я могу судить, здесь не против нечисти сплетено, а против чар. Вот что точно — пока не могу сказать. Может, чтобы времени не терять, вы нам объясните? — С уттовольствийем, коллега. Так вот, как точно заметил Никколай Иванович, этта стрела пыла стеланна в прешние времена для проттивотействия магии. Насколько мне исвестно, таких осталось не польше шести штук — вместе с эттой. |
