|
Но от Народа осталось слишком мало — мы говорим на разных языках, живем в разных странах, молимся разным богам. Большие народы могут позволить отдельным людям быть не такими, как все. Всё, что у нас осталось, что нас объединяет, — наши обычаи, наш образ жизни, мышление. Каждый из нас — личность, каждый видит мир по-своему—иначе мы и не можем. Но мы должны — понимаешь, просто должны! — отсеивать тех, кто не может быть одним из нас. Иначе мы будем принимать всех. В Европе и кое-где в России почти половина населения несет хоть каплю Древней Крови, треть проявляет какие-нибудь способности… Да ты и сам успел увидеть, наверное. Однажды мы почти растворились в этом океане. Пермяк и прочие предлагают перевернуть мир, чтобы заставить всех людей видеть и чувствовать то же, что и мы. Да, тогда Древний Народ не потеряет свои знания. Мы потеряем свою культуру, свои обычаи, историю — в лучшем случае. В худшем, просто вымрем вместе со всеми. — Я знаю, Олег. Ты мне уже говорил. Я знаю, за что воевал, слышал о планах возвращения в мир древней магии. Но теперь я остался просто человеком. Вхожу в ту самую половину, но не в треть. Так что ты прав, я буду только мешать, путаться под ногами. — Разве я об этом говорил? Мы своих не бросаем, помни это. Думаю, ты однажды сможешь снова стать одним из нас, пусть даже без способностей. Впрочем, о них ты тоже не забывай. Просто теперь это только твой бой. Если я решу за тебя — это будешь уже не ты. Если не получится — лучше будь собой — человеком, чем тенью себя — Древнего. Иди. И если получится — возвращайся. * * * Глаза начали болеть, и никакая настройка и регулировка микроскопа не помогали. За окном все так же светло — июль месяц, день длинный. Укорачивается помалу, но за ужином это заметно, а на работе — нет. Сколько у нас там на часах? Ого, без пятнадцати шесть, собираться пора. Обработанные образцы — в шкаф, что не просмотрел — в ящик стола. Уменьшилась кучка, однако, день не зря просидел. Но и осталось солидно — натащили ребята. Пока это закончишь, еще подвезут, но тут уж кто другой пусть смотрит, в экспедицию попрошусь. Пусть не по своей теме, но и просидеть лето за столом… на то еще зима будет. Тут же кольнуло воспоминание о разговоре и лежащей в папке бумажке. Зима-то будет, а вот где будешь этой зимой ты сам? Еще и за квартиру скоро платить… Ладно, об этом потом подумаем. Экий ты нервный стал, Сашка. Руки-ноги-голова на месте — не пропадем. Бывало и хуже. Рабочий блокнот с записями — в другой ящик… А после работы сегодня — отдых души и радость сердца. Гитара и песня по кругу, возьмемся за руки друзья, чтоб не пропасть поодиночке. Или если пропасть — так с музыкой. Хорошо, когда в нашем мире есть хоть что-то постоянное. Эта компания еженедельно собирается уже не первый год. Меняются люди (кроме хозяев и трех-четырех старых друзей), меняются песни, а чайник и диван те же. И то и другое — антиквариат. Хотя ценность их несколько уменьшилась от постоянного использования. Впрочем, продавать никто не собирается: вполне возможно, что лет через сорок здесь будут собираться дети тех, кто приходит сейчас. Точно так же кружком. Будут попивать чаек с травами и распевать песни под гитару — или на чем они тогда будут играть? Наверно, всё на ней же. Доживем — увидим. Трамвай лязгает и дергается, чем-то жужжит, воет и вообще выражает свой протест. Давно пора если не на свалку, то в капремонт, а вместо этого люди его каждый день пытаются раздвинуть собственными телами, впихнуться, уместиться, загрузить сверх всяких пределов оба вагона — еще и требуют везти. Этот трамвай явно злится на людей и поэтому пытается вытрясти из них суетные души. Э-эк! Ребра-то не стальные, бабуся, куда ж вы с такой коробкой! Хряп-хряп — что у вас там было, яйца? Очень им сочувствую. |
