|
Голос бархатный, но песня какая-то мрачная. «Короче, все умерли», как говорит в таких случаях Мишка. И глаза при этом… словно ее в это время Леня пытает всеми ранее пропетыми способами. На кого-то она похожа. Вспомнить еще бы, на кого? Нет, не припоминается. Наверное, что-то неуловимое, как бывает у дальних родственников. Рядом поставь — все заметят, а вот так сразу… Но Древняя Кровь в ней точно есть. Даже по двум линиям. Европа, северо-запад — «Высокий Народ», и наша родимая, лесная среднерусская, вон какой «хвост» пепельно-русый. Верхним зрением… Нет у него теперь верхнего зрения. Да и вообще, теперь Олег сам будет высматривать «своих». Со временем, может, и на нее внимание обратят. Сделают из менестрельши знахарку, раненых лечить… Ленька перебил, дотянулся через стул, не дал дослушать: — Ты чего сегодня один? — А с кем мне теперь быть? — Поня-а-атно… С чего это у вас? — Слушай, давай не будем об этом. Так получилось. Не сошлись характерами. Лучше сейчас, чем через десять лет. — Это точно. Не расстраивайся, бывает. Какие наши годы! Только глупостей не наделай. — Я что, похож на молодого и глупого?.. — Ну, на молодого уже не очень, а вот… Ладно, ладно, шучу! — Шуточки у тебя, отец-пустынник… Обратно туда тебя с таким юмором! — Почему Леню прозвали Пустынником, не знал никто. Вполне возможно, что он и сам забыл. По крайней мере, на все расспросы каждый раз отвечал новой версией. Но отзывался на прозвище чуть ли не быстрее, чем на имя. Даже на концертах и местном телевидении выступал без фамилии. Гитара тем временем переместилась куда-то ближе к середине длинного ряда стульев. — …Это песня не моя, а Юрия Шевчука, называется она «Мертвый город на Рождество»… По всему телу Александра пробежали ледяные муравьи — от ног к затылку. Слышал он уже эту песню — не всю и краем уха. Некогда было вслушиваться, а жаль. Или к счастью. Парнишка, взявший гитару, явно хотел связать рыцарские битвы с современной войной, горевшей и корчившейся у подножия Кавказских гор… Ты воевал, парень? Или просто переживаешь за ребят? Всё равно спасибо. Это о другом городе, о случившемся гораздо позже, но и про нас тоже… * * * «Не пройти мне ответом там, где пулей вопрос…» * * * …— Уйди, салага! Сиди, не высовывайся…. твою пере…!!! Без вас тут!.. — «Дед», двадцати лет от роду, не договаривает, коротко и неприцельно строчит по нависшей над казармами «многоэтажке». Грохот, еле слышный звон катящихся гильз. Красные искры трассера — рикошет, в бетон ударило. — Кому сказал, пошел на…!!! — Меня взводный послал! — Тут же доходит двусмысленность ответа. «Дед» не обращает внимания, следит за темными окнами. Ночь не кончается — сумасшедшая ночь, начавшаяся трое суток назад. Никто не отделял опытных от новичков, никто не уводил «салаг» в безопасное место. Не стало их, безопасных мест, когда толпа перекрыла грузовиками, тракторами и собой все выходы из части и потребовала сложить оружие. Сегодня, в полночь, начался прорыв навстречу подходившим из Союза войскам. Танкисты застряли на баррикадах где-то в городе, километрах в трех — временами доносился сердитый рев моторов и перестук пулеметов. А по воротам, по казармам, по санчасти с окрестных домов стреляли, стреляли, стреляли… — …тебя с твоим взводным! Сиди за углом, «рожки» набивай! — Снова очередь. |
