Ее удивление росло с каждой секундой, и теперь она была просто ошеломлена.

— Вы уверены?

— Абсолютно и бесповоротно. — Он прочел в ее взгляде невысказанный вопрос. — Да, я врач, Кэти, — произнес он, словно извиняясь. — Вас это шокирует?

Она едва могла говорить.

— Вы меня совсем огорошили. Почему же раньше не сказали?

— Видите ли… я никогда не практиковал.

— Да что вы! Не могу поверить. Как же так вышло, скажите на милость?

— Это длинная история, Кэти. Я давно хотел рассказать — с тех пор, как мы познакомились. Выслушаете… когда закончите обход?

Она помолчала, продолжая смотреть на него округлившимися глазами, затем неуверенно кивнула. Тут вернулась мать Ангуса, и Кэти ее успокоила, передала рекомендации Мори, после чего они ушли. Через полчаса она закончила свои дела на тот день, и Мори без дальнейших обсуждений поддал газу и быстро повел машину в гостиницу. Так как в общем зале было холодно и дули сквозняки, он прошел с Кэти прямо к себе в номер, где уже ярко горел огонь в камине, вызвал звонком коридорного и приказал немедленно принести горячий суп и поджаренный хлеб с маслом. Ее усталость, которая так встревожила его в то утро, внезапно усилилась — неудивительно, подумал он с горечью, после стольких часов холода и каторжного труда. Он не проронил ни слова, пока она не подкрепилась и не согрелась, и только потом продвинул к ней свой стул.

— Мне столько нужно вам сказать, что я даже не знаю, с чего начать. Меньше всего хотелось бы вам наскучить.

— Не бойтесь, этого не случится. Я должна выслушать, почему вы не практиковали.

Он слегка пожал плечами.

— Бедный студент, всего лишь недавний выпускник колледжа, получивший диплом с отличием. Неожиданное предложение поработать в лаборатории большого коммерческого предприятия. Все очень просто, моя дорогая.

Она внимательно вглядывалась ему в лицо целую минуту.

— Какая жалость… Столько попусту растраченных усилий!

— Я занимался научной работой, — резонно заметил он, придавая своей возне с пилюлями и духами более приемлемый вид.

— Простите, что так говорю, — с жаром произнесла Кэти, — все это очень хорошо для некоторых. Но для такого человека, как вы, для такой личности… — Она зарумянилась, но храбро продолжила: — Да, талантливой, отказаться от шанса помогать людям, больным и страдающим… Ведь это и есть настоящее предназначение врача. Какая жалость, просто плакать хочется. — Тут ей пришла в голову мысль. — А вы не думали вернуться к своей профессии?

— В столь преклонном возрасте! — Поспешно, чтобы исправить ложное впечатление, какое могла произвести на нее эта неудачная фраза, он добавил, простительно уменьшив цифры: — Я не так далек от сорока пяти.

— Ну и что! Вы здоровы, подтянуты, в расцвете сил, да и молодо выглядите. Почему бы вам не вернуться к настоящему делу? Вспомните притчу о зарытых талантах.

— С моих талантов мне придется стряхнуть довольно много пыли.

После ее приятного замечания о его моложавом виде он улыбнулся так заразительно, что она была вынуждена тоже улыбнуться в ответ.

— По крайней мере, вы развеяли мой страх перед оспой. А ведь я пыталась рассказать вам о бедренной артерии. Какое нахальство с моей стороны!

Они умолкли ненадолго. Она была такой милой с отблесками огня на серьезном молодом лице, вокруг которого сгущались незаметно подкравшиеся сумерки. Его захлестнула волна почти отеческой нежности. Он привстал.

— Позвольте подлить вам еще супа.

— Нет-нет, суп действительно вкусный, мне стало гораздо лучше, но я хочу, хотела бы… продолжить наш разговор.