– Спит, – сказал Себастьян.

– Вряд ли. Она почти не спит.

– Янек? – спросила старушка.

Себастьян взглянул сначала на нее, потом на пани Беату. Та улыбнулась, как бы извиняясь, и вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Дойка смотрела на него, слабо шевеля губами. Ему очень хотелось что-нибудь сказать, но в голову лезли одни глупости.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он в итоге, тоже глупо.

– Примерно так же, как выгляжу, – ответила она, щеря темные остатки зубов. – Давно я тебя не видала, сынок.

– Но…

– Что у Ирки? Не болеет?

– Нет, нет… – он кашлянул, огляделся. – Здорова.

– Это хорошо. Но мать не навещает.

– Ну… да.

– А ты чего приперся? Сначала угрожаешь, потом приходишь, что это за дела?

– Что-что?

– Ты никогда мне не нравился, Янек. Всегда казался мне каким-то испуганным.

Себастьян сунул руки в задние карманы джинсов и задумался, что его вообще подбило. Дойка перевела взгляд на стену. Она будто забыла о его присутствии.

– Говорят, ты знаешь, кто убил Виктора, – сказал он наконец, подойдя поближе.

– Да, знаю, – ответила, не отрывая глаз от стены.

– Откуда?

Дойка пожала плечами.

– В поле тогда спала, за хозяйством Щрубаса. Теплынь была. Как вдруг – тыдыщ! – несется, аж пятки сверкают. Удирал, будто хвост ему поджарили. Чуть меня не затоптал!

– Но кто? Ты его знала?

– Конечно же, знала.

– Скажи мне.

Дойка провела ладонью по тому, что осталось от ее волос.

– Парикмахер, – заявила в итоге и опять уставилась в стену.

– Парикмахер?

– Тот, с которым ты в тюрьме сидел.

Некоторое время они молчали.

– Сынок? – Дойка подняла голову.

– Да?

– Скажи ты Ирке, чтоб тоже ко мне пришла.

* * *

Паркуя машину перед овином, Себастьян едва не задавил курицу. Пробежал по двору и влетел в дом.

– Был сейчас у этой сумасшедшей, она утверждает…

За кухонным столом сидел Казимеж, напротив – женщина, которую они встретили в ресторане в Познани. Ее руки лежали на столе, около стакана с чаем. Она повернула голову и улыбнулась Себастьяну ни весело, ни грустно. Казимеж быстро перебирал пальцами чайную ложку и смотрел на нее. Вид у него был такой, словно он только что натер лицо пемзой. Он шумно втягивал воздух.

– Простите, – пробормотал Себастьян, не сдвигаясь с места.

– Ничего страшного, – сказала Кристина. – Я уже ухожу.

Она встала и в задумчивости разгладила юбку, а потом быстрым неловким движением похлопала Казимежа по спине.

– Все хорошо, – сказала она тихо. Повернулась к Себастьяну. – Кристина Лабендович.

Себастьян молча подал ей руку. У нее была бледная кожа и модно растрепанные волосы. Она источала сильный запах духов.

– Останься еще, – произнес сгорбившийся над столом Казимеж.

– У меня автобус.

Он покивал.

– До свидания, – шепнула Кристина и вышла на улицу.

Казимеж медленно поднялся и облокотился на подоконник.