С самого начала Эмилия пыталась представить, как поведет себя Виктор, увидев ее голой. Старательно оттягивала момент, когда они разденутся. Однажды приехали из Коло в Любины, а родителей не было – пошли в гости к соседям.

Эмилия заварила чай. Виктор некоторое время рассматривал книги и наконец сел рядом. Обнял ее за талию и поцеловал. Когда начал расстегивать блузку, она ощутила, как ее тело полностью деревенеет. Дышала все быстрее. Глаза застилала черная пелена. Больше всего на свете хотелось провалиться сквозь землю.

Она представляла себе этот момент тысячу раз. В ее мечтах было темнее. В ее мечтах Виктор не смотрел. В ее мечтах сморщенное тело окутывал удобный полумрак. Он уложил ее на кровать, раздел донага, и она ощутила, как начинает дрожать. Наклонившись к ней, прошептал на ухо, что на всю жизнь запомнит это мгновение.

– Виктор, я знаю, что я некрасивая… – начала она, но он приложил палец к ее губам. Поцеловал сначала одно, потом второе веко.

Она чувствовала прикосновения его ладоней. Хотелось плакать. Потом прижала его к себе и повторила, что она некрасивая, а он бережно и не спеша начал доказывать обратное.

Шли месяцы. Времена года сменялись незаметно. Родители знали о новом знакомстве Эмилии, но, судя по всему, не намеревались ни о чем спрашивать. Только мать смотрела на нее чаще, чем всегда, а отец не смотрел вовсе. Однажды за ужином Бронек все же поднял тему.

– Эмилька, ты точно знаешь, что делаешь? – спросил он.

– Я так понимаю, речь не идет о намазывании на хлеб ливерной колбасы? – улыбнулась она, взяв ломтик и нож.

Отец не ответил. Он пялился в тарелку и крутил большими пальцами кофемолку.

– Мне бы не хотелось, чтобы ты встречалась с таким человеком, – заявила мать, которой зубы в последнее время просто не давали жить.

Худая и бледная, она казалась обломком самой себя.

– С таким, то есть каким?

– Ты же понимаешь.

– А вот и нет, мама, не понимаю.

– Эмилька… – отец протянул к ней руку через стол.

– Полагаю, вы не говорите всерьез, – возразила она, отдергивая ладонь.

– Ты знаешь, что о нем болтают, – прошептала мать.

– Это как раз ерунда, – вставил отец и спешно добавил, – но репутация имеет значение, тут мама, конечно, права.

– Вы же его знаете. Он вам нравится, ты сам мне говорил, папа.

– Дело в том, что этот мужчина тебе не подходит, – проговорила мать. – Люди не оставят тебя в покое. Знаешь, сколько мне приходится выслушивать в магазине?

Эмилия отодвинула тарелку и молча встала. Хлопнула дверью своей комнаты так громко, что сама подскочила.

Немного погодя пришел отец. Присел к ней на кровать и криво улыбнулся.

– Ты отвела Пса в конюшню? – спросил, поглядывая в окно. – Гроза будет.

– Отвела, – соврала она и отвернулась к стене.

– Не сердись. Просто мы с мамой боимся за тебя.

– Это ведь ты его к нам пригласил.

– Ну да. То есть не совсем. В некотором смысле.

Она не ответила и вскоре почувствовала, что отец встает с кровати. Когда он ушел, поднялась и посмотрела в окно. Пес тревожно ходил по загону. Она дважды ударила по кровати подушкой, затем встала и вышла на улицу, чтобы отвести лошадь в конюшню.

На пороге лежало письмо. Конверт слегка намок.