Мой сын Генри, состоящий при лорде Роберте Дадли, пишет, что Дадли никогда не допустит брака, который лишит его места при Елизавете, и что он воспротивится замыслам Сесила, как только старый лис откроет карты. Но я за брак – за любой брак. Бога ради, пусть она за него выйдет. Она откладывала столько, сколько не посмеет ни одна женщина, ей тридцать пять – опасный возраст, чтобы рожать первенца; но ей придется стиснуть зубы и сделать это. Нам нужен от нее сын, нам нужен наследник английского трона. Нам нужно знать, куда мы идем.

Англия – предприятие, такое же поместье, как другие. Нужно иметь возможность планировать наперед. Мы должны знать, кто его унаследует и что ему достанется, мы должны предвидеть, как он распорядится своим наследством. Должны увидеть своего будущего хозяина и понять, какие у него планы. Должны знать, лютеранином он будет или папистом. Те из нас, кто живет в перестроенных аббатствах и ест с церковного серебра, особенно жаждут это знать. Господи, пусть она в этот раз примет соискателя, выйдет за него и даст нам нового доброго протестантского управляющего английским делом.

Елизавета – хозяйка, которой непросто служить, думаю я, приказывая плотникам заделать щели в полу. Это Рождество должно было стать первым Рождеством при дворе для меня и моего господина, графа. Наше первое Рождество в качестве новобрачных, первое мое Рождество в роли графини при дворе, где я сверкала бы, как снежинка, и наслаждалась бы сведением старых счетов в новом положении. А вместо этого королева разрешила моему супругу графу побыть со мной лишь пару деньков, прежде чем отправить его в замок Болтон за шотландской королевой, пока я тружусь над этой лачугой.

Чем больше я чиню эти полуразрушенные останки дома, тем больше стыжусь их, хотя, видит бог, вины моей в этом нет. Мой дом никогда бы не пришел в такое небрежение. Все мои владения, большая часть которых досталась мне благодаря Уильяму Кавендишу – моему второму мужу, который умел разумно вести дела, – обновлялись и перестраивались, едва мы их приобретали. Мы никогда не покупали ничего, не улучшая приобретение. Кавендиш гордился тем, как, скупая соседние участки земли и обменивая ферму на ферму, в конце концов, сколотил изрядное поместье, которым я потом стала с прибылью управлять. Он был осмотрительным человеком, предприимчивым дельцом, и он был старше, ему было за сорок, когда он женился на мне, девятнадцатилетней.

Он научил меня вести домашние расходные книги, подводя баланс каждую неделю, так же непременно, как читают проповедь по воскресеньям. Когда я была еще совсем девчонкой, я приносила ему свою книгу, как дети приносят свои уроки, и он проверял ее со мной вечерами по воскресеньям, мы словно молились вместе, как благочестивые отец и дочь, сдвинув головы над книгой и бормоча числа.

Где-то через месяц, увидев, что я способная и что цифры я люблю так же, как богатство, которое они означают, он позволил мне посмотреть расходную книгу небольшого поместья, которое только что купил, и сказал, что я могу вести и ее, если справлюсь. Я справилась. Потом, по мере того как он покупал новую собственность, я занималась и ею. Я выучила, сколько платят работникам в поле, как и служанкам в доме, узнала, сколько нужно отдавать возчикам и мойщикам окон. Я стала управлять его фермами, как управляла нашим домом, и вести все расходные книги.

Он научил меня тому, что незачем просто владеть землей или деньгами, как наши старые лорды владеют своими поместьями, попусту тратя их из поколения в поколение.