|
– Если это не Уран – поставлю всем по паре красного пива. Голос принадлежал Ирине Бекасовой. Квалья помедлил… – Ира, я уже всерьез подумываю о том, чтобы в вас влюбиться, – сказал наконец он. Итак, главная база «Армии пробуждения» располагалась… на Уране! Точнее: в гляциосфере Урана. А еще точнее – на поверхности ледового панциря, покрывающего бескрайний этаново метановый океан планеты. На дне этого газового океана сила тяжести неминуемо раздавила бы человека даже в самом надежном скафандре, ведь масса Урана в четырнадцать с половиной раз превышает земную. Но на поверхности глубочайшего океана сила тяжести была сопоставима с земной и трудности здесь испытывали только коренные луняне и космачи , родившиеся в условиях пониженной гравитации. «Вольный» снижался. Надо сказать, само по себе уверенное движение огромного крейсера в протяженной и бурной атмосфере Урана было чудом. Максима всегда учили, что большие корабли неспособны к подобным маневрам. И что длительные полеты в атмосферах планет гигантов по силам либо аэростатическим платформам (крупнейшей из таких платформ считался летающий город Хэйхэ на Юпитере), либо специально спроектированным крылатым авиеткам, без которых были бы невозможны сношения летающих городов с орбитой. Но чтобы громада длиной в полтора километра и массой под миллион тонн была в состоянии виток за витком ввинчиваться в мутные облачные глубины, не теряя устойчивости, не сгорая от трения, не растрескиваясь от зубодробительных вибраций и не испытывая убивающих экипаж длительных отрицательных перегрузок?! Происходящее казалось волшебством. В известном смысле волшебством оно и являлось – высокотехнологичным волшебством, опирающимся на знания, пришедшие извне Солнечной системы. Крейсер «Вольный», используя свое протяженное гладкое днище сложного профиля как монокрыло, а хитроумную систему рулевых сопел в качестве продольных и поперечных стабилизаторов, преодолел тысячи километров верхних, разреженных слоев огромной атмосферы Урана. К тому времени уже полчаса за жаропрочной броней «Вольного» клубилась лишь ледяная тьма, озаряемая отблесками стабилизирующих крейсер двигателей и мощными посадочными прожекторами. Но вдруг прожектора погасли. И все, кто бросал тревожные взгляды на обзорные экраны, увидели… ровное мягкое сияние, поднимающееся откуда то снизу! Света здесь было куда больше, чем можно было ожидать, учитывая, что облачный слоеный пирог облаков в атмосфере Урана поглощал львиную долю солнечных лучей, доходящих сюда через миллиарды километров пустоты. Они приближались к Оазису – главной базе «Армии пробуждения». Оазис с высоты километров в десять выглядел темной кляксой на светлом фоне бескрайних водно метановых льдов. Когда «Вольный» снизился до семи километров и, казалось, почти перестал двигаться, зависнув на месте, Оазис распался на несколько отдельных овальных пятен километра два в поперечнике каждое. Максим пересчитал их. Пятен было семь. Шесть окружали самое большое, центральное. Что это? Острова? Или полыньи? Полыньи, вырубленные во льду здешнего океана? Между пятнами тянулись тонкие ниточки каких то неопознаваемых с такой высоты коммуникаций. Когда они спустились еще ниже, Максим разглядел дополнительные подробности. В каждой полынье плавало массивное, продолговатое сооружение. Он практически угадал, причем оба раза – пятна оказались искусственными островами, плавающими в полыньях. – Это что, острова? – на всякий случай спросил Максим у Роберто Квальи. – Можно и так сказать, – ответил тот. – Но мы называем их понтонами. – То есть самостоятельно перемещаться они не могут? – Могут. Вообще то весь смысл именно в том, что могут. |
