|
Кстати, за свою полуторалетнюю вахту на Гиперионе он пытался несколько раз выспросить у пилотов, с которыми успел подружиться, насчет расположения главной базы. Большинство из них охотно, и, пожалуй, даже искренне врало, что база, дескать, укрыта в какой то из малодоступных групп астероидов. То ли в Греках Юпитера, то ли в Троянцах Нептуна. Судя по этим фантазиям, никто из них никогда даже рядом с настоящей базой не бывал. Уже после отлета крейсера «Вольный» из сектора Троянцев Юпитера Максим вновь попытался что то выспросить у завсегдатаев кают компании. Но и на этот раз большинство из них отделалось теми же общими фразами про малодоступную группу астероидов за орбитой Сатурна. И только Роберто Квалья отмалчивался с самым загадочным видом, попыхивая трубкой. Похоже, ему то правда была известна, но ни сообщать ее Максиму раньше времени, ни вдохновенно врать ему не хотелось. Утром двадцать второго дня полета, когда пилоты допивали в трапезной традиционный утренний чай со сгущенным молоком и свежайшими булочками из корабельной пекарни, по кораблю разлились трели предупредительного зуммера. Все обзорные экраны вспыхнули разом. На них появилось изображение планетного диска изумительного, интенсивного кобальтово синего света. Неведомая красавица, казалось, была вся покрыта бескрайним океаном. Вокруг расстилался мрак космоса, в двух местах перечеркнутый какими то голубоватыми полосами. Если бы Максим был художником, он непременно запечатлел бы на полотне этот созданный самой природой шедевр. В первую секунду, увидев красавицу планету, он подумал, что перед ним – Венера. «Так вот она какая после первых этапов терраформирования! Даже цвет поменяла! Интересно… Пройдохи из правительства так засекретили все работы по Венере, что даже пары фотографий в открытом доступе не найдешь… А сами тем временем уже и гидросферу на Венере сформировали!» Все эти мысли пронеслись в его голове еще до того, как он, обильно сдабривая теплый пахучий хлеб трофейной космофлотовской сгущенкой, соизволил повернуть голову к экрану и присмотреться. Не только Максим в ту секунду заблуждался. Кто то из его соседей по столу, не разобравшись, выкрикнул: – Глядите! Эти ублюдки затопили всю Землю! Пилот Феодосий Мажаров был еще оригинальнее: – Я давно слышал, что они полностью перестроили Энцелад! И теперь вижу, что нам не врали! Среди взрыва всеобщего возбуждения лишь Роберто Квалья сохранял олимпийское спокойствие и озирал коллег с иронической ухмылкой. Наконец он, выстучав пепел из погасшей трубки, спросил: – Неужели никто не узнал красавца в иллюминаторе? Ну же, мужики! Каждый из вас наверняка неоднократно видел его на фотографиях! – Погодите ка… – подал голос доселе молчавший Шагаев. – Погодите! Кольца… Это же кольца?! Значит… Сатурн? Любопытный Максим к тому времени уже успел разглядеть, что за иллюминатором никакая не Венера и что видит он вовсе не бескрайний океан, как ему показалось поначалу, а сплошной облачный покров… Если бы только правильный ответ не казался ему невероятным, он бы уже дал его! – Но ведь у Сатурна… у Сатурна совершенно не такой облачный рисунок, – уверенно сказал Максим. – И кольца совсем другие… – Верно, с облаками и кольцами на Сатурне дела обстоят по другому! – приободрил его Квалья. – Так что же это за планета, а, коллеги? Все дни, прошедшие после его конфуза с посадкой на астероид в Троянцах Юпитера, Максим провел в смятенном состоянии духа. Что то у него внутри не срасталось после ранения, что то работало совсем не так, как нужно! И теперь ему очень, ну просто исключительно не хотелось вновь выставить себя на посмешище перед соратниками по борьбе! Однако и промолчать было нельзя! Он уже набрал воздух в легкие, чтобы дать Квалье ответ, как с другого конца стола прозвучал низкий, с озорной хрипотцой женский голос. |
