– Тогда да, – говорит Эбби, все еще стоя на коленях около Каллума, который, слава богу, помаленьку затихает. – Было бы замечательно.

Она немного поворачивается, придерживая сынишку ногами, затем достает из кармана кошелек и отыскивает десятифунтовую купюру.

– Возьмите мне, пожалуйста… – Она замолкает. Выбор еды для сына всегда проблема. Угодить-то ему легко, однако пшеница и молоко плохо действуют на пищеварение малыша, поэтому Эбби старается обходиться без них. – М-м-м… рису и какой-нибудь соус для макарон. Все равно какой, только посвежее. И без сыра… А еще пачку чая в пакетиках и соевого молока.

Такую еду особо аппетитной не назовешь, но ничего, сойдет. Список и так уже довольно внушительный.

Женщина идет к дверям и входит в магазин. Вскоре Каллум успокаивается настолько, что Эбби приподнимает его с тротуара и усаживает.

– Эта добрая тетя нам поможет. Мы останемся здесь. Останемся здесь, – повторяет она, чеканя слова. – Вместе с мамочкой.

Каллум, возможно, понимает, что уже не надо входить внутрь; или просто устал. В любом случае, больше он не сопротивляется.

– Иди ко мне, – говорит Эбби и протягивает ему руку.

Удивительно, но малыш кладет в нее свою ладошку, и они вдвоем стоят у дверей магазина. Несколько блаженных минут они терпеливо ждут.

Немного погодя женщина возвращается.

– Готово! – Улыбаясь, она протягивает Эбби пакет. – Надеюсь, я ничего не перепутала.

– Уверена, что все отлично. – Эбби не может заглянуть внутрь, не выпустив ладошку Каллума.

– Вот ваша сдача.

– Спасибо, замечательно. Не положите мне в карман? Как любезно с вашей стороны.

– Честное слово, мне совсем не сложно.

– Вы просто не представляете, как нам помогли.

Женщина смотрит на дорогу.

– Ой, кажется, идет «семерка». Мне пора. – Видимо, ей неудобно слушать похвалы. – Надеюсь, у вас все будет в порядке.

И она спешит к автобусной остановке.

В пять часов Майкл коротко обрезает стебли амариллисов и перекомпоновывает цветы в маленькие круглые букетики в надежде сделать их привлекательнее. Он даже задерживается в магазине: вдруг удастся соблазнить кого-нибудь сделать покупку по дороге с работы. Однако сегодня народу почему-то мало. Наверное, у людей еще продолжаются выходные.

Теперь я полностью завишу от тех самых покупателей, из-за которых когда-то мой бизнес пошел под откос, думает он. От выходцев из Лондона.

В конце девяностых из-за растущих цен на столичное жилье обитатели пригородов ринулись скупать дома у станции. Домовладельцы мгновенно смекнули, какие возможности открываются перед ними, и взвинтили ставки так, что Майкл стал едва тянуть арендную плату. Появление состоятельных клиентов предрешило его судьбу: их больше интересовали шикарные магазины подарков и супермодные бары, чем торгующие полезными вещами лавки.

«Джентрификация» – кажется, так это называют, думает Майкл. Ха! Готов поспорить, Джо Страммер нашел бы совсем другое название.

Первым под удар попал магазин мясника. Оказалось, поколение «игрек» не ест красное мясо. А если и ест, то не желает видеть подвешенные за задние ноги свиные туши и горы потрохов. Им нужны аккуратно нарезанные ломтики на пенопластовых подложках, чтобы ничто не напоминало о том, откуда мясо взялось. Следующим стал его магазин «Сделай сам», а потом и зеленщик продал свою лавку Али, потому что боялся – и совершенно справедливо, как потом выяснилось, – что не выдержит конкуренции.

– Не возьмешь для миссис А.? – спрашивает Майкл у Али по дороге к машине, протягивая букетик.