– Почему бы вам с Каллумом не погулять в парке и не слепить снеговика? – предлагает Эбби мужу после того, как она попыталась накормить Каллума завтраком. – Ему понравится.

Предполагается, что субботнее утро – ее личное время, и как бы ни хотелось пойти вместе с ними, ей нужен перерыв.

Гленн хмурит брови.

– Нет.

– Почему?

– У меня была тяжелая неделя. Только этого мне не хватало.

А у меня неделя была и вовсе отвратительная, думает Эбби. Хорошо, что Каллум притих. Он сейчас в гостиной, мотает туда-сюда кассету в видеомагнитофоне. В других семьях давным-давно пользуются DVD-проигрывателями и скачивают мультики из Интернета, но ее малышу нравятся только определенные песни и звуки, а видеокассеты более прочны, чем диски.

– Он будет хорошо себя вести.

Эбби мысленно рисует, как Гленн и Каллум мнут в руках снег.

– Ты ведь знаешь, он не любит, когда вокруг другие дети.

– Найдете где-нибудь тихий уголок.

– Только представь, что сегодня творится в Престон-парке. Кругом орут, играют в снежки, катаются на санках…

Но это же здорово, думает Эбби.

– Не везде там шумно. Да и снег приглушает звуки.

Гленн смотрит на нее сурово.

– Каллум не привык к снегу. Ему не нравятся нежданные сюрпризы.

– Как и тебе, – бормочет Эбби.

К счастью, Гленн не слышит или предпочитает не обращать внимание на ее слова. Такое случается часто, и щеки у Эбби вспыхивают от гнева. Ей хочется выпалить ему в лицо: «Я вожусь с нашим сыном каждый божий день, почему бы и тебе не попробовать для разнообразия? Разве ему когда-нибудь понравится играть на природе, если ты так к этому относишься?»

– Ну и пусть окружающие подумают, что он немного не такой, как все. Неужели для тебя так важно их мнение?

– Он не «немного не такой, как все», за его причуды нужно отвечать. Он ведь подбежит к чужому снеговику и начнет кусать его или смеяться как сумасшедший без всякой причины. А если мимо пролетит снежок или проедут санки – и глазом не моргнешь, как он забьется в припадке.

Муж ретируется из кухни.

В словах Гленна есть правда. Но нельзя же с таким пессимизмом смотреть на предстоящее утро!.. От расстройства у Эбби дрожат руки, и она быстро вытирает стол, чтобы немного успокоиться.

Возможно, если бы Каллум был не первенцем, все было бы проще, думает она, сметая в ладонь крошки. Будь у него брат или сестра, я бы знала, что ребенок не должен до такой степени пугаться рева мотоциклов или эха в бассейне, а лифты и эскалаторы не должны вызывать отвратительные истерики. Свекровь не посмела бы заявить, что во всем виновата я сама, потому что недостаточно его наказываю, а Гленн – что Каллум ведет себя как буйнопомешанный. Если бы мы узнали об этом раньше, то Гленн, возможно, так остро не переживал бы. У него было бы меньше времени на то, чтобы поверить в совершенство Каллума, идеализировать нашего малыша с небесно-голубыми глазками и связать с ним свои надежды и мечты.

Диагноз поставили в два с половиной года. Каллум пошел в ясли, и отрицать очевидное стало невозможно. До того времени Эбби надеялась, что он всего лишь плохо усваивает новые знания, однако не прошло и двух недель, как воспитательница отозвала ее в сторонку.

– Он очень подолгу играет один в уголке, – обеспокоенно сказала она. – Никогда не смотрит в глаза – ни мне, ни кому-либо еще. А когда я показываю что-то – птичку, например, или собаку, – совсем не проявляет интереса.

Эбби вновь обратилась к врачу – тому самому, который доказывал, что с Каллумом все в порядке, – и настояла, чтобы им дали направление на консультацию к главному специалисту по педиатрии.