– Все выставленные счета мы, безусловно, оплатим…

– Хорошо. – Майкл кивает.

Ваза с источающими отвратительный аромат пионами, конфетница с мятными леденцами, чтобы умасливать постояльцев, отполированная до блеска стеклянная поверхность стойки – Майклу бы сейчас кувалду в руки, он разнес бы все это на мелкие кусочки.

Но он разворачивается и решительно шагает прочь.

Выйдя на улицу, он замирает. Вдруг становится трудно дышать, сердце бьется так часто, что едва не выпрыгивает наружу из грудной клетки. Он хватается за кованые перила, чтобы не упасть.

Минивэн припаркован неподалеку у эстакады, и через некоторое – довольно долгое – время ветер с моря и шум разбивающихся волн успокаивают Майкла настолько, что он в силах сесть за руль.

Через окошко в машине видны вызывающие, дерзкие, огромные красные цветы. Сердце вновь бешено стучит.

Они словно глумятся над ним: «Ну, и что ты теперь будешь с нами делать? Продавать за песню в своем жалком магазине?»

– А бабушке мы разве не возьмем?

Мать Карен любит белый нарезной, начиная с Рождества Карен покупала и его тоже.

– Мы пока не будем ходить к бабушке.

Малышка смотрит на нее с тревогой.

– Она вернулась в Португалию?

– Бабушка больше не живет в Португалии, – объясняет Карен, становясь в очередь в кассу. – Теперь она живет намного ближе, помнишь? Она уехала к себе в квартиру, неподалеку от дедушки.

– А почему бабушка и дедушка не живут вместе?

Господи, думает Карен. Устами младенца. Вот как ей объяснить?

– Дедушка нездоров, он живет в специальном доме, там за ним ухаживают медсестры.

– Значит, бабушка сейчас одна?

Карен чувствует укол совести.

– Да, милая, одна.

– О. – Молли хмурит брови. – Она грустит?

Вопрос дочки удивляет Карен.

– Наверное, – говорит она смущенно.

– Как ты без папы?

– Ну…

– Если бабушке грустно, пусть переезжает жить к нам, – заявляет Молли.

В тот самый миг они подходят к кассе. Слава богу, теперь у Карен есть возможность переключиться на кассира.

– Еще как были. – Голос Майкла похож на рык.

– Но…

Али замечает в багажники амариллисы, и у него вытягивается лицо.

Ему можно сказать, думает Майкл. Али-то уж точно меня поймет. Торговля у соседа сошла на нет с тех пор, как в сотне метров от них открыли «Теско Метро». К счастью, места для цветов там не нашлось.

– Дали от ворот поворот.

Майкл в сердцах бросает поддоны с розами на тротуар. Он коротко обрезал стебли специально для гостиничного ресторана – кому теперь продашь такую кучу бутонов?

Один за другим он берет из багажника драгоценные букеты и относит их к дверям. Когда очередь доходит до главной композиции для стойки, он чувствует, как от злости начинает щипать кожу.

– Давай-ка помогу, – говорит Али, и они вместе опускают амариллисы на землю.

– Чертов Тим прекрасно мог позвонить по городскому, – заканчивает свой рассказ Майкл. – Уж тогда я бы точно услышал.

– Он обязательно должен был поговорить с тобой лично, – кивает Али.

– Знаешь, что он сказал мне перед Рождеством? «Между нами, Майкл, хорошо, если бы вы использовали больше традиционных цветов в композициях, которые делаете для нас. Конечно, вы человек творческий, но, думаю, оцените мой совет: наш босс, видите ли, очень любит розы».