— По-твоему, его следовало бы пригласить?

— Думаю, что да. Я бы на твоем месте пригласил его.

— Ну, если ты так считаешь, пригласи сам от моего имени. Вместе с женой, естественно. Хотя должен тебя заранее предупредить: не многие обрадуются его появлению.

— Неважно, — ответил Имре. — Поговори с ним, Игнац. Все-таки лучше, если бы ты…

— Нет у меня времени, — перебил его Авар.

Имре передал Миклошу приглашение Игнаца Авара, но тот ответил отказом.

— Тереза не может оставить Миклошку одного, — сказал он, — а без нее я не пойду.

Они гуляли во дворе фабрики. Ярко светило солнце, южный ветерок, принося аромат далеких полей, обдувал их лица.

— Хорошо бы, если б ты все-таки пошел, — убеждал его Имре. — Это не Будапешт, здесь каждый человек на виду.

— Я понимаю, Имре, — ответил Миклош. — Но мы еще здесь не освоились. Терезе многое пока непривычно и даже чуждо. Не пойми меня превратно, но я, вернее мы, то есть Тереза и я… Ну, ты понимаешь…

— Понимаю, — кивнул Имре. — И ежу понятно, что вы — это Тереза и ты… — Он рассмеялся. — Ну, а если серьезно… Удачно ты женился, как по-твоему? Вы хорошо живете с Терезой?

Они шли в сторону кочегарки. На клумбах уже пробивались первые ростки тюльпанов, нарциссов и гиацинтов, упрямо бросая вызов прохладным рассветам.

— Да пожалуй, я не прогадал, — вымолвил Миклош. — Тереза — хорошая мать, хорошая жена. — Он остановился, поглядел на друга. — Конечно, может быть, это только иллюзия, поскольку мне не с кем сравнивать. Наверно, с другой женщиной мне жилось бы лучше. Кто знает? А может, и нет. Во всяком случае, у меня есть Тереза, и представь себе, я ее люблю.

— Значит, ты не нуждаешься в любовнице? — спросил Имре Давид.

Зала двинулся дальше.

— Ну, что до этого, — сказал он, — конечно, некоторое разнообразие никогда не помешает. Вот только с возможностями туго. Между прочим, у Терезы характер — далеко не сахар. И ссоры у нас бывают. Дело, как говорится, житейское. Но знаешь, что меня больше всего раздражает? Если Тереза считает, что я ее обидел, она меня наказывает. Может целыми днями не разговаривать, не подпускать к себе. Ну, что это за дела? Я же не ребенок, чтобы подвергать меня наказаниям. В такие моменты я бы с удовольствием пошел к другой женщине.

Имре чувствовал, что Миклош по-прежнему тянется к нему всей душой и поэтому говорит все как на духу. Они так и остались закадычными друзьями, которые никогда ничего друг от друга не скрывают.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что не изменял Терезе?

— Нет, не хочу. Это было бы неправдой. Конечно изменял и не могу поручиться, что впредь не стану этого делать.

— Вот теперь я тебя узнаю, — улыбнулся Имре. — Аж на душе полегчало. А то я думал: или ты в монахи записался, или просто комедию ломал передо мной. Я-то стараюсь ни одного шанса не упустить. Хотя, знаешь, тут надо быть очень осторожным. В этом поселке в моде анонимки.

Они прошли к Миклошу. Увидев Имре Давида, Гизи сказала:

— Вас искали, товарищ директор. Я соединю вас с Юлией?

— Будьте добры.