25

Через два дня в областной «Народной газете» появилась обличительная статья о Миклоше Зале. Странным образом на фабрике все, кроме Миклоша, заранее знали ее содержание. В финансовом отделе открыто говорили, что Зала — распоследний мерзавец, который разыгрывает из себя ярого моралиста, а сам направо и налево изменяет своей несчастной жене.

Утром Этель Богнар пригласила к себе в кабинет Терезу.

— Садись. — Она попыталась улыбнуться, но улыбка затерялась на ее впалых щеках. Накануне муж изрядно отволтузил ее, и теперь ей не терпелось выплеснуть свою досаду, на ком-то отыграться, — Что нового, Тери?

— В каком смысле? — Тереза взглянула на нее с недоумением. — Что тебя интересует?

— Многое. Например, почему ты без моего разрешения роешься в некоторых финансовых ведомостях? И каких результатов тебе удалось достичь?

«Так вот откуда ветер дует», — подумала Тереза и воспрянула духом. Что касается профессии, здесь она любого заткнет за пояс. Тереза поправила халат на коленях.

— Если не ошибаюсь, я тебе еще в прошлом году перед рождеством сказала, что на фабрике допускаются нарушения финансовой дисциплины. Помнишь, что ты мне ответила?

Богнар поправила очки:

— Нет, не помню.

— В следующий раз придется просить ответы в письменном виде. Ты ответила, что не надо считать себя умнее других, что тебе и так все известно. В таком случае чего же ты от меня хочешь? Разве я плохо работаю? У меня нет ни одного взыскания. Говори прямо, в чем дело.

Богнар закрыла глаза. Боль от вчерашних ударов все еще не проходила. Но не могла же она признаться, что вчера муж избил ее из-за Терезы! Он явился под градусом: целый вечер они где-то пили с Шани Ауэрбахом. Шани — насколько Богнар поняла из пьяной речи мужа — обвинил ее в том, что она вкупе с Терезой шпионит за Ирен. Напрасно она объясняла пьяному буйволу, что не имеет к этому никакого отношения. Он ей не поверил. Ведь его «кореш» Шани Ауэрбах собственными глазами видел у Миклоша Залы ведомость Ирен.

— Почему ты без моего ведома взяла из архива учетную ведомость Ирен Ауэрбах? — спросила Богнар.

— А разве я не имею права на это? — возразила Тереза. — Я все-таки начальник группы. Покажи мне в инструкции такой пункт, который запрещает начальнику группы проверять платежные ведомости. Я обнаружила в них целый ряд несоответствий, а поскольку тебя это не заинтересовало, представила свои расчеты директору. По моему глубокому убеждению, на этой проклятой фабрике уже много лет происходят махинации с зарплатой. Людям выплатили миллионы форинтов, которых они не заработали.

Богнар побледнела.

— Ты шутишь.

— Нет у меня никакой охоты шутить.

— Значит, все-таки правда, что ты глаза и уши Имре Давида. Доносчица несчастная!

— А ты не могла бы дать мне это заключение в письменном виде?

Богнар глубоко вздохнула:

— Я дам тебе один совет, Тереза, если тебе уж так нравится быть ищейкой. Приглядывай за своим мужем. Выясни, куда он ходит и с кем встречается. Неужели тебе совершенно безразлично, что он путается с Анико Хайду и обещает этой семнадцатилетней девице жениться на ней? Напрасно ты его защищаешь. Возьмись за ум. Я из добрых побуждений тебе это говорю, мне просто жалко тебя.

У Терезы закружилась голова, когда она вышла из кабинета Богнар. На каждом шагу она слышала о скандальной связи Миклоша Залы и Анико Хайду.