— Ну, желаю успеха, — сказал Хегедюш.

Теперь надо было искать главного инженера. Имре пошел в уездный комитет партии, к Балинту Чухаи.

— У тебя есть какие-нибудь соображения? — спросил Чухаи, выколачивая трубку.

— Пока никаких. На фабрике в настоящий момент нет такого специалиста, которого я мог бы с чистой совестью порекомендовать на эту должность.

Чухаи долго возился с трубкой: тщательно прочистил ее, продул, затем неторопливо набил табаком и начал раскуривать.

— А что думают в тресте? — поинтересовался он.

— Ищут среди своих кадров. Но мне как-то слабо верится, что может найтись такой ненормальный, который променяет Будапешт на Бодайк.

— Ну почему? — сказал Балинт Чухаи. — Может, и найдется. Весь вопрос в том, подойдет ли он нам. Так что не гони волну. Давай не будем торопиться.

— Но мне необходим технический руководитель. Грамотный инженер с большим опытом практической работы.

— Я понимаю, — отозвался Чухаи. — А как ты отнесешься к тому, чтобы назначить на эту должность образованного, очень толкового и деловитого молодого человека, хотя еще и не обладающего большим практическим опытом? Ведь лучше, чтобы это был кто-то из местных, свой человек, которого ты научил бы работать так, как того требуют интересы фабрики. Дадим молодежи возможность проявить себя!

— Ты предлагаешь мне начинающего инженера? — удивленно спросил Имре.

Чухаи кивнул:

— Да.

— А кого?

— Моего племянника Фери Чухаи. Он весной закончит институт. По-видимому, с красным дипломом. Ему тридцать лет, производство знает, несколько лет работал на фабрике мастером, отсюда его и направили в институт.

Имре Давиду не понравилось предложение Чухаи.

— Нет, Балинт, это не годится. Мы и так уже развели на фабрике семейственность. Я не хочу давать людям лишний повод для разговоров.

— Это демагогия, сынок, — сказал Чухаи. — Ханжество чистейшей воды. У нас есть и права и обязанности поддерживать своих людей и выдвигать их, если они того заслуживают. Это впрямую смыкается с проблемой удержания власти. Мы не должны уступить ни одной позиции обывателям. Они и так уже заняли слишком много территории. Эти люди, сынок, проявляют лояльность по отношению к нам, но они не пойдут в огонь и в воду за идеалы социализма. Они не способны на жертвы, не имеют твердых жизненных принципов, и нет у меня к ним доверия. Это потенциальные изменники. Нам нужны люди, преданные до мозга костей, которые в любых испытаниях останутся рядом с нами, потому что они сделали свой выбор раз и навсегда.

Имре выслушал Чухаи без энтузиазма. Более того, он не смог удержаться от решительной отповеди.

— Балинт, — сказал он, — в теории у тебя все получается прекрасно. Но есть тут одна существенная загвоздка. Кто может заглянуть человеку в душу и безошибочно определить его сущность? И что это за люди, преданные до мозга костей? Чем они доказывают свою преданность? Словами? Клятвами в вечной верности?

— Делом, Имре, — ответил Чухаи. — Исключительно делом.

У Имре разболелась голова.

— Не хочу я разводить теоретические дискуссии, — произнес он. — Скажу только одно: предатели всегда были и будут. Они, кстати, всегда делом доказывают свою верность — вплоть до самого момента предательства. Это я к тому, что надо доверять людям и не наклеивать на них ярлыки: этот, мол, потенциальный предатель, а тот — такой образец верности, что хоть живьем ставь его на пьедестал. В итоге может оказаться, что все совсем наоборот.