— Давно все это было, Анна Николаевна? — спросил я. Она повернула в мою сторону лицо с невидящими глазами.

— Да разве я помню? Моя жизнь какая? День да ночь — сутки прочь. Ах! — вдруг оживилась она. — Это в тот день было, когда она этого товарища приводила, из музея.

— А больше с тех пор этот Альберт вам не звонил?

— Не помню, — подумав, ответила старушка. И добавила без особого сожаления: — Всего не упомнишь…

Северин, видимо, решил, что настало время задавать главные вопросы, ради которых мы пришли:

— Анна Николаевна, вы нам телефончик Альберта не дадите? И второго… Как его зовут?

— Сергеем. А вот телефончиков у меня нет, они мне сами звонят, зачем мне их телефончики?

— Ну, хорошо, — настойчиво гнул свое Северин, — а как они первый раз к вам попали?

— Бог их знает, — устало и равнодушно ответила хозяйка. Ей, похоже, наскучили эти глупые вопросы. — Позвонили, сказали, что насчет книг.

— Но они представились? Сказали, от кого?

— Может, и сказали. Да я запамятовала. Давно это было. Я увидел, что мой друг теряет уже понемногу терпение, и решил временно переменить тему:

— А Ольга как к вам попала?

Перемена, видимо, оказалась удачной, потому что Анна Николаевна впервые за время нашей беседы вдруг заулыбалась.

— Ох, эта Ольга!.. Шальная девчонка! Говорит, услышала их разговор, Алика и Сережи, в магазине услышала. А потом за ними пошла. Нат Пинкертон! Ну надо же! — И сейчас еще, как последней новости, радостно удивлялась хозяйка этому засевшему в памяти воспоминанию. — Прямо в дверь позвонила — здрасте, я ваша тетя! Я, говорит, в газете работаю. Все мне тут прибрала, обед приготовила. А про них все расспрашивала тогда, какую книгу да почем я им продала. Нет, вы только подумайте!..

— А в каком магазине? — спросил Северин. Теперь старуха на звук голоса удивленно повернулась к нему.

— Как в каком? В книжном магазине. Не в рыбном же! — Она снова беззубо заулыбалась собственной шутке.

— Это я понимаю, что в книжном, — бодро, стараясь попасть ей в тон, сказал Стас. — Мне чего интересно? В каком именно?

— А уж это я не знаю, — почему-то обидевшись, ответила хозяйка и подала Северину совет: — Да вы у Ольги спросите! Она скажет.

И тут мне в голову пришла интересная мысль. Я спросил:

— А вы сами, Анна Николаевна, куда носили книги?

— Да тут, рядом, — ответила она. — Из подъезда выйдете и направо. Можно пешочком, можно на троллейбусе одну остановку. На той стороне улицы, вы его сразу увидите. Туда и Адриан Серафимович ходил лет тридцать, покупал, а я уж потом ходила, покуда не ослепла, продавала…

Через четверть часа, поняв, что больше мы от нее ничего не добьемся, мы распрощались с Анной Николаевной, дав ей напоследок твердое обещание в ближайшие дни обязательно прислать к ней Ольгу, которая куда-то пропала, совсем не звонит. Потом мы вышли на улицу, сели в машину, проехали два квартала, развернулись, и Стас притормозил прямо перед большой, полной книг, витриной, над которой из неоновых трубок складывалась надпись: «БУКИНИСТ». Я достал блокнот и сверился с записями. Это был тот самый магазин, где трудилась товароведом Нина Ефимовна Лангуева.