|
Объяснение». Написал? Поехали дальше. С красной строки: «С ранее судимым Клоповым С. Л. я знаком с детства, живем с ним в одном подъезде. Отношения между нами дружеские, иногда вместе выпиваем, но…» Поставь запятую перед «но». Поставил? «…но мне ничего не известно о том, что в конце марта сего года Клопов менял бачок в туалете квартиры Горновых и похитил при этом с гвоздя возле вешалки ключ от входной двери». Точка. «Я ничего не знаю о том, что 2 апреля он тайно проник в квартиру Горновых в отсутствие хозяев и вынес оттуда радиоприемник „Маяк“, восемь книг разных наименований и бутылку грузинского коньяка». Побыстрей пиши, побыстрей! Чего заснул? «Я не распивал этот коньяк вместе с Клоповым и не продавал радиоприемник возле магазина „Гастроном“ по Большому Сытинскому проезду…» Что с тобой, Миша?
Парапетов прекратил писать и сидел, почесывая другим концом ручки в коротких и жестких, давно не мытых волосах. — Застукали, значит… — протянул он тоскливо. — Выходит, так, — подтвердил Дыскин. — Только я в квартиру не ходил, Валентин Петрович, — сложил умоляюще руки Парапетов. — Хотите верьте, хотите нет… — Верю, — кивнул Дыскин. — Потому что ты трусоват. — При этих словах Парапетов радостно закивал. — Да и вдвоем вы бы небось побольше утащили. Так что самое время вам сейчас, гражданин Парапетов, искренне раскаяться. Он смял в комок лист с «объяснением» и ловко кинул его в корзину через всю комнату. — Бери бумагу, иди в коридор, там есть стол. Напишешь сверху: «Чистосердечное признание». А дальше все подряд… Когда Парапетов ушел, я спросил с любопытством: — Кто их там видел? — А никто, — легко ответил Дыскин. — Как мне заявление про кражу принесли, я сразу: ключ в тайнике друг другу оставляете? Нет. А запасной где? В прихожей висел. Кто из посторонних был за последнее время в квартире? Клопов, бачок менял! Ну, все ясно. А где Клопов, там и Парапетов. Клопов тертый, черт, я и начал с дружка его. — А как ты узнал, что они приемник у гастронома продавали? — Где ж еще? — удивился Дыскин. — Там винный, около него что хочешь купить-продать можно. Ну как, ловко? — Ловко, — согласился я. — Потому что он дурак стоеросовый. Мог запросто отпереться: приемник продавал, а что краденый, не знал. И на коньяке тоже не написано. Презумпция невиновности. — Презумпция… — проворчал Дыскин. — Ему и так ни черта не будет, откажут за малозначительностью. А с умным я бы и разговаривал по-другому. Умные приемники «Маяк» не воруют. Они вон, у Таратуты, архитектора, на четырнадцать тысяч вынесли, шестой месяц ищем… Мне показалось, что он слегка обиделся. Но и я тоже хорош, что за дурацкий у меня характер! Ну, хочет человек, чтоб его похвалили, — так похвали! Самому, что ли, не нравится, когда тебя хвалят? Я быстренько сменил тему и деловито поинтересовался: — Много «висяков» сейчас на нашей территории? Судя по всему, этот вопрос не поднял Дыскину настроения. Он длинно вздохнул: — Смотря как считать. Если автомобильные дела отбросить, то выйдет семь. Одно убийство и шесть крупных квартирных, из них три — с этими тряпками, слышал, наверное? Я кивнул неопределенно: дескать, краем уха. — Ну тогда сам понимаешь, их по городу целая серия, они только формально на нас висят, а плотно ими ваши муровские занимаются. Они теперь землю роют, особенно после того, как Гришу убили. |
