— Пошли, Трофимыч, — позвал Панькин, и от стены в углу оторвался не замеченный мной сразу высокий худой человек в синем рабочем халате с потертой продуктовой сумкой. — Плотник, — показал мне на него подбородком домоуправ.

Лицо плотника было мне чем-то знакомо, я на всякий случай кивнул ему, он с готовностью ответил. В последнее мгновение пятым в кабину втиснулся лифтер Малюшко.

— Куда? — слабо пискнул из-за наших спин домоуправ.

— Плотник! — хохотнул Малюшко. — Там подрывник нужен. Не верите вы мне!

— Вернись на пост!

— Да не украдут ваши фикусы!

— Вернись, говорю!

— Без меня не обойдетесь!

Так они препирались, пока лифт не остановился. Малюшко первым вывалился на площадку и подскочил к двери с номером «44».

— А? Что я говорил? — Он торжествующе показывал на три расположенных один над другим блестящих никелированных замка. — Фирма! И дверь у него изнутри железная, и косяк стальной — я заходил, я знаю!

— Может, стояк внизу перекрыть? — спросил я домоуправа.

— Перекрыли уже, — ответил он, — да только там, похоже, столько налилось… Того гляди, снизу по всей квартире потолок рухнет!

— О, — застонал нижний жилец, ломая руки, — да сделайте же что-нибудь! У меня книги…

— Через лоджию, — отчеканил лифтер Малюшко. — Другого пути нет.

— А кто полезет? — подозрительно спросил Панькин. — Ты, что ли?

— Могу и я, — небрежно согласился Малюшко, но было видно, что в нем так и кипит азарт быть в центре событий. — Я уж лазил, когда Полещучка захлопнулась.

— Сравнил! — махнул рукой домоуправ. — Полещук — второй этаж, а здесь шестой!

— Какая разница? — гнул свое волосатый лифтер. — Была бы веревка покрепче или канат.

— Есть! — вскричал окрыленный внезапной надеждой нижний. — Есть трос в машине! Нейлоновый! Только бы наверху кто-нибудь был в квартире…

— Там Евгения Семеновна, она всегда дома, — заявил Малюшко, и все разом посмотрели на меня.

Вот оно что. «Вы власть…» Они хотят, чтобы решение принял я. Взял ответственность. Для того и вызвали: «Если что — не оберешься…» Что — если что? Может, сказать: делайте, как хотите? Это не в моей компетенции?

— Давайте трос, — сказал я. — Посмотрим, что к чему.

Малюшко оказался сноровистым парнем. Ловко соорудил себе из троса и скамеечки, реквизированной у Евгении Семеновны, люльку. Я настоял, чтобы он для страховки обвязал трос вокруг пояса, а за другой конец взялись мы все вместе. Через несколько секунд после того, как его голова скрылась за краем лоджии, снизу послышался голос:

— Стою на ногах. Окошки все позаперты. Выдавливать?

— Да, да! — нервно завопил владелец книг, державший самый хвост троса. Трофимыч вставит, я заплачу!

— Смотри не порежься, — обеспокоенно посоветовал Панькин, и тут же раздался решительный звон стекла. Трос ослаб.

— Готово! — радостно крикнул Малюшко. — Идите, открою!

Мы быстро спустились вниз и застали его уже в распахнутой настежь двери. За эти полминуты он страшно переменился. Глаза у него были круглые, губы прыгали.

— Что? — спросил я, предчувствуя ответ. Но он только вяло махнул рукой в глубь квартиры и посторонился, пропуская меня.