Я подошел к Бурыгину и несколько раз хорошенько дал ему по щекам, чтобы привести его в чувство.

— Слушай, ублюдок, — сказал я ему, — слушай и запоминай. Скажешь своему Глобусу: четыре восемьдесят пять, которые они ищут, у меня. Повтори. — И я для укрепления памяти сунул ему под нос ствол магнума.

— Четыре… восемь… пять… — повторил он непослушными губами.

Я положил пистолет в карман, повернулся и вышел, хлопнув за собой дверью.

Поставив рядом с собой телефонный аппарат, положив на колени пистолет, я сидел в дедовском кресле и ждал. Это была работа, тяжелая работа, и я не мог отвлечься ни на что другое. Ни читать газету, ни слушать радио, ни смотреть телевизор — только ждать.

Если они придут, мне понадобится пистолет. Если позвонят, пригодится чудесный сингапурский телефон, который моя подружка приволокла вчера по секрету от своего папб. Но они не звонят и не приходят, хотя я жду уже семь с половиной часов.

И все-таки звонок прозвучал неожиданно. Я как раз задумался, когда он тоненько пропиликал.

— Здравствуйте, Станислав Андреевич, — вежливо сказал Глобус. — Вы нас приятно порадовали. Бумажки действительно у вас?

— Действительно.

— А как они к вам попали, можно узнать?

— Ветром надуло, — любезно сообщил я.

— Ну и что вы хотите взамен?

— Много чего.

— Хе, — сказал он. — Мы это предполагали. Поэтому предприняли кое-какие шаги, чтобы уравнять шансы. Эта девушка… Марина… Она сейчас у нас.

«Сволочи, — подумал я с отчаянием, — какие сволочи! Вот почему они не звонили столько времени. Ладно, надо немедленно взять себя в руки».

— Ваши предложения, — сказал я.

— Давайте встретимся и все обсудим.

— Где? Когда?

— Сейчас около четырех. Скажем, часов в семь на сороковом километре Минского шоссе. Идет?

— Идет.

— Только не делайте глупостей. Вы ведь, кажется, уже имеете о нас представление.

— Вы обо мне тоже, — буркнул я, но, прежде чем положить трубку, нажал на нужную кнопку, и в стеклянном окошечке загорелся номер. Ничего сверхнеожиданного он мне не дал. Просто последнее и неопровержимое подтверждение.

Если подняться на чердак моего «Жолтовского», а оттуда по железной пожарной лесенке выбраться на крышу, то с самого дальнего ее края, укрывшись за выступом вентиляционной трубы, можно наблюдать сразу за всеми подъездами стеклянного дома. Это открытие я сделал вчера теоретически, еще не зная, пригодится оно или нет. А сегодня проверил его на, практике. Я знал, что мне снова придется подождать, но на этот раз был уверен, что не слишком долго. Двадцать четыре минуты спустя я дождался. Теперь мне предстояло начать, как сказал бы Юра Глобус, делать глупости. Первая заняла у меня часа полтора. Сколько уйдет на вторую, я не знал.

Дверь квартиры мне открыл Лерик. Он был с мокрыми волосами, в расстегнутой рубашке.

— Здорово, — сказал он. — Проходи. Только извини, старичок, если ты насчет этой кражи, то сейчас нет времени. Видишь, убегаю. Можно, я буду при тебе одеваться?

— Можно, — сказал я, усаживаясь в кресло. — Но я не насчет кражи. Тем более что наводчик нашелся.

— Да? — удивился Лерик, затягивая на шее галстук. — И кто же это?

— Ты.

Он на мгновение замер, а потом расхохотался:

— Ну и шутки у тебя! — И добавил, посерьёзнев: — Ты соображаешь, чего говоришь?

Я кивнул.