Я аккуратно выложил на стол то и другое. Повернулся и ушел, так и не рассказав им про Валю. Они теперь сами по себе, а я сам по себе.

Придя домой, я первым делом позвонил Валиулину. Хватит играть в прятки, в конце концов, это он втравил меня в это дело, пусть теперь и вытаскивает.

Телефон не отвечал. Тогда я набрал номер Невмянова.

— Валиулин? — удивился Шурик. — Спохватился! Он уже два дня как улетел в Томск, замначальника УВД. Получил полковника и улетел. Но обещал звонить. Что-нибудь ему передать?

— Пламенный привет, — сказал я и положил трубку.

Посидев в раздумье у аппарата, я позвонил по телефону Черкизову-второму. Подошла все та же женщина. Я сказал, кто я и что мне нужно. Она обещала передать. Поразмышляв еще немного, я пришел к выводу, что самое худшее, что может быть в моем положении, — это выполнять приказ Мнишина сидеть дома и ждать, пока вызовут.

За оставшееся до вечера время я сделал все намеченные дела.

Я навестил Пузо, который прочел мне целый доклад о жизни и, если можно так выразиться, творчестве Елизара Петровича Кадомцева, председателя кооператива «Луч».

Потом я, надев для солидности форму, поехал в суд Киевского района и тщательно изучил в архиве дело бывшего работника Внешторга Льва Ильича Зубова.

Затем я воспользовался тем, что еще не все жители микрорайона поставлены в курс того, что меня сместили с занимаемой должности, и совершил кое-какие действия.

После всего этого я вернулся домой и обнаружил перед подъездом «вольво», на которой обычно ездит Черкизов-второй. Мы с ним молча поднялись ко мне на этаж, и только когда вошли в квартиру, он спросил:

— Какие новости?

— У меня отобрали служебное удостоверение и личное оружие, — сообщил я. Он поцокал языком.

— С оружием могу помочь. Что вы хотите: пистолет, автомат? Если пистолет, то какой системы?

— Пулемет, — сказал я. — И гранатомет.

Его левая бровь поползла вверх.

— Ну… На это мне нужно будет дня два. Может, три…

— Шутка, Арсений Федорович, — сказал я. — Мне ничего этого не нужно.

Он с осуждением покачал головой:

— Тогда чего вы меня искали?

— Мне необходимо, чтобы начиная с семи утра завтрашнего дня вы в течение двадцати четырех часов были в моей досягаемости. То есть рядом с телефоном.

— Двадцать четыре часа? — переспросил он. — Лучше сорок восемь, поправился я. — Так будет надежнее.

— Значит, — сказал он, — вы надеетесь на результаты.

— Да, — подтвердил я, — надеюсь.

17

Рано утром следующего дня я был на Новолесной улице. Нашел нужный мне дом, поднялся на пятый этаж и позвонил. Сначала долго не открывали, потом заспанный голос спросил:

— Кто там?

— Ваш агитатор, — проворковал я.

— Какой еще к черту… — начал Бурыгин, распахивая дверь. На нем был короткий махровый халат, под которым виднелась широкая волосатая грудь.

Договорить ему я не дал. Чтобы попасть ему точно в лоб, мне пришлось немного подпрыгнуть, но я вложил в удар столько чувства, что он пролетел через весь коридор и вломился в дверь сортира. Там я его снова настиг, взял двумя руками за отвороты халата и пару раз хорошенько стукнул головой об унитаз. Толик поплыл.

Я выволок его в комнату и бросил на незастеленную кровать. Потом быстро осмотрел комнату и на кресле под курткой обнаружил револьвер. Это был великолепный американский магнум тридцать восьмого калибра с глушителем.