— Долг чести, да? — с плохо скрытым ехидством поинтересовался Кантария.

— Сколько времени вы с ним играли? — продолжал доброжелательно расспрашивать Епифанов.

Парень молчал. Наверное, к этому вопросу он не был готов заранее. Он кинул отчаянный взгляд на отца, но тот сидел, обхватив голову руками.

— Люди говорят — три дня вы играли, так?..

Русик наконец кивнул.

— И за три дня ты проиграл пятьсот рублей?

Еще один кивок.

— Когда и где ты их ему передал?

— Два дня назад. У кафе «Ветерок»…

— Он был один?

— Да.

— А о чем вы так спорили с ним, ругались?

Русик снова отчаянно посмотрел на отца.

— Скажи им, — обреченно процедил Харлампий.

— Я просил дать отыграться…

— А-а! — вдруг по-звериному завыл отец, раскачиваясь из стороны в сторону. — Отыграться хотел! — Он вскочил и, потрясая кулаками, начал выкрикивать сыну какие-то слова по-абхазски. Я понял, что это ругательства. — Отыграться хотел! — снова перешел Матуа на русский. — Мало было, да?

Сын сидел, вжав голову в плечи.

— А что было потом? — спросил Епифанов.

— Ничего, — еле слышно ответил Русик. — Разошлись по домам…

— Ладно. — Никита откинулся на стуле. — Давайте теперь про другое поговорим. Про пистолет.

Харлампий замер.

— Только не говори, что у тебя его нет, — предупреждающе поднял палец Нестор. — Разве ты хочешь, чтобы обыск в доме делали?

Матуа безнадежно махнул рукой, сгорбившись поднялся из-за стола и вышел, тяжело шаркая ногами. Через минуту он вернулся, неся в руках что-то завернутое в тряпку. Положил на стол, развернул дрожащими пальцами. Перед нами лежал наган. Без ствола.

Епифанов осторожно взял оружие, осмотрел его, передал Кантария. Тот заглянул внутрь, поцокал языком.

— Харлампий — бух, бух, — жадность тебя сгубила! Весь револьвер пожалел выкинуть, да?

— Дедова память! — прохрипел Матуа.

— Где ствол? — жестко спросил Епифанов. — Если в туалет выкинул, придется ломать.

Харлампий, кажется, понял наконец, что сопротивляться бесполезно.

— В навозную кучу сунул. На соседском участке.

— Пошли, покажешь, — поднялся Кантария.

Вернулись через минуту.

— Сосед еще вчера растащил кучу по всему саду, — обескураженно пояснил Нестор.

— Ну что ж, — Епифанов хлопнул по столу ладонью. — Поедем в министерство за металлоискателем. Когда найдем ствол, продолжим…

И тут случилось нечто совершенно неожиданное. Дрожа всем телом, поднялся Русик. У него прыгали губы, и мы не сразу даже поняли, что он говорит.

— Возь-ми-те ме-ня… Эт-то я у-бил…

Некто, проявивший инициативу

— Да никого он не убивал! — досадливо сказал Епифанов. — Это и раньше было понятно, а уж после баллистической экспертизы… Собственно, и экспертизы-то никакой не было — эксперт проводить ее побоялся. Еще, говорит, разорвет ствол в руках к чертовой матери, настолько там все заржавело. Он считает, что из этого нагана никто не стрелял лет шестьдесят как минимум.

Никита в возбуждении бегал по кабинету, половицы жалобно скрипели под его ногами.

— Но почему Русик… — начал я удивленно, и Епифанов остановился передо мной.