– Вы можете сделать меня счастливым прямо сейчас, если…

– Вот увидите. Вы будете очень горды мной, очень довольны, так что вам не понадобится никакая другая женщина – никогда.

Он прижался к ней бедрами, напоминая о том, чего ему хочется.

– Эффи, я хочу вас, сейчас же.

– Я всем говорила, что Трой будет ходить, мое предсказание почти сбылось.

– При чем тут Трой?

– Я всегда права. Вы меня полюбите.

– Я полюблю вас быстрее и крепче, если сейчас смогу вас ласкать.

– Ах, а я думала, что вы отдыхаете после того, как…

– После того, как доставил вам наслаждение? Это, дорогая, средство возбуждающее, особых усилий не требует. Я могу заниматься этим всю жизнь или до тех пор, пока вы не утомитесь до такой степени, что не сможете издавать ваши замечательные удовлетворенные вздохи.

И он начал доказывать, правоту своих слов. Но на этот раз он не остановился, когда она достигла высшей точки. На этот раз он приподнялся над ней, поцеловал ее, прежде чем она успеет завести очередной дружеский разговор, и медленно, как можно осторожнее, наслаждаясь ее удивленными ахами и восторженными восклицаниями, наслаждаясь ее влажной, атласной гладкостью, начал превращать их в настоящих мужа и жену.

Он еще не вошел даже в райские врата, когда послышались колокола и свистки. Йен как раз в этот момент погрузил свой меч в ножны Афины.

Колокола? Свистки? Землетрясение?

– Черт побери, это ведь пожарный набат!

Йен вскочил. Свистками призывали стражу, чтобы та вызвала пожарную команду. А земля тряслась от того, что по коридору кто-то бежал и колотил кулаками в дверь.

– Пожар, милорд! Мы горим! Вставайте! Выходите! Он вскочил и, схватив с пола халат, помчался к двери.

Потом вспомнил о жене.

– О Господи!

Он подбежал к кровати, где сидела, моргая, Афина, схватил ее халат, потом отбросил. Пусть горит хоть весь Лондон, но ни один мужчина не увидит его жену в этом соблазнительном одеянии. Он сорвал с кровати простыню и начал укутывать в нее Афину. Она оттолкнула его.

– Мой брат! Трой не сможет сам спуститься с лестницы.

– Я выведу вашего брата, как только вы выйдете отсюда.

В комнату уже просачивался дым. Афина оттолкнула Йена и спрыгнула с кровати.

– Я могу выйти сама. Трой не может. Идите же, Бога ради! Идите.

Его дом, его прислуга, его семья, ее родные… Господи, столько всего нужно спасать! Но он только что дал клятву прежде всего защищать эту женщину. Спорить было некогда.

– Шевелитесь же, черт побери! – крикнул он, выбегая босиком и бросаясь по коридору.

На бегу он распахивал двери. В комнате его матери никого не было. В комнате сестры тоже. В комнате Ренсдейла тоже. В комнате Троя, слава Богу, тоже. Дым становился гуще, но огня Йен не видел и не чувствовал жара под босыми ногами. У него еще есть время. Он взбежал по лестнице для слуг и кричал, чтобы они выходили.

Дворецкий Халл в ночном колпаке пытался вытащить из комнаты упиравшуюся горничную.

– Все остальные вышли, милорд.

Молодую женщину вытащили за дверь, она причитала о своем новом платье. Йен выругался и сказал ей:

– Это всего лишь платье, черт побери. Жизнь гораздо дороже.

Но девушка, охваченная паническим страхом, не слушала увещеваний. Йен схватил ее в охапку и перекинул через плечо. Всю дорогу вниз по лестнице и в сад она вопила, пиналась и плакала. Ему очень хотелось дать ей по заднице, но он удовольствовался тем, что сбросил ее на цветочную грядку.

Он увидел, что мужчины передают по цепочке ведра с водой, которую черпают из фонтана, и подбежал к началу цепочки.