– Где горит, приятель? – крикнул он, перекрывая шум.

– В малой столовой. Загорелись занавеси и обои но, кажется, мы их потушили.

Прибыла пожарная команда. Все еще босой, Йен помчался к фасаду дома, чтобы пожарные, надеясь на хорошее вознаграждение, не причинили больше вреда, чем может причинить огонь. Они уже разворачивали шланг под окном библиотеки, откуда валил дым.

Он крикнул людям, чтобы действовали осторожно, обошел вокруг дома, выясняя, нет ли еще чего-то подозрительного. Было слишком темно, чтобы видеть следы или рассмотреть, не прячется ли кто-то в саду – или острые камни, к примеру, – но Йен шел, высматривая дым, тлеющие тряпки, груды листьев, в которых мог быть спрятан зажженный факел. Он ничего не увидел, крикнул лакею поискать повнимательнее снаружи, а сам вернулся в дом..

Прежде чем войти, он убедился, что Халлу удалось собрать всех, кто не боролся с огнем, на крытой подъездной дорожке.

– Все слуги здесь?

– Все, милорд.

– А мои родственники? – Йен увидел мать, сидевшую на стуле, вынесенном из холла. Ренсдейл сидел на передвижном, кресле, Трой стоял на костылях, рядом с ним – Афина, слава Богу. Он с радостью увидел, что на ней надет толстый фланелевый халат и она нашла где-то ленточку, которой связала волосы сзади. – Где Доро? – Йен не исключал, что его сестра качает насосом воду или передает ведра по цепочке вместе с мужчинами.

Ноздри у Халла затрепетали.

– После обеда леди Дороти уехала в Ричмонд.

– Уехала не простившись? Черт побери, я сам отвез бы ее утром.

– Она сказала, что скорее всего вернется до того, как вы встанете. Ей не хотелось, чтобы о ее отъезде знали вы или леди Марден. Ни одна из двух леди Марден, – добавил Халд.

– Не понимаю, какая пчела из тех, что украшают ее шляпку, заставила сестру умчаться из города еще затемно, никому не сказав.

Халл сморщил нос.

– Кажется, миледи увез мистер Кареуэлл.

– Черт знает, что вы говорите. – Йен зарекся драться на дуэли, но его распутный друг и его сестра? – Гром и молния!

– Вот именно.

К нему подошел начальник пожарной команды, и после разговора с ним Йен остался обуреваемый множеством разных мыслей – пожар, сестра-беглянка, собственные ноющие ноги, не говоря уже о крушении его личных планов. Он посмотрел на причину одного из его страданий и увидел, что она спорит с братом, а потом направляется к входной двери. Эта дурочка возвращалась в дом, где неизвестно сколько дыма, а может быть, еще где-то и горит.

Он перехватил ее в дверях.

– Куда это вы направляетесь, хотел бы я знать?

– Наверх. Кажется, Рома не пошла за Троем. Ведь она не слышала, как ее звали.

– Ничего с собакой не случится. Сейчас пожарные прочесывают дом, проверяют, не тлеют ли где-нибудь искры.

– Рома не подойдет ни к кому из них. Вы же знаете, что скорее она набросится на их сапоги.

– Значит, подождем, пока можно будет войти в дом.

– Она может задохнуться и умереть.

– Если она что-нибудь соображает, она спрячется под кроватью. Дым поднимается вверх.

– Думаете, собака это знает? И потом, она наверняка испугалась.

– Допустим. Но прошу прощения – в дом вы не войдете. Это очень опасно.

К ним подошел, ковыляя, Трой.

– Тогда пойду я. В конце концов, это моя собака. Дело принимало нелепый оборот – хилый мальчик на костылях, поднимающийся наверх в охваченном огнем доме. Это было почти так же смешно, как мысль о том, что Йен позволит своей жене пойти за этой дворняжкой.