Изменить размер шрифта - +
 – Он смерил взглядом два маленьких ковровых саквояжа, которые принесли лакеи. Ей, судя по всему, понадобится очень многое. Но это уже дело миссис Берчфилд, а не его. Экономка уже кивала и улыбалась девушке, ей не терпелось взять под свое крылышко этого цыпленка. Йен сказал: – Увидимся после того, как вы навестите брата и устроитесь.

– Еще раз благодарю вас, милорд. Вы очень добры.

Йен устремился в малую столовую. Наконец-то можно позавтракать. Перед его мысленным взором был мальчик – бледный, как бинты у него на голове, утопающий в ночной рубашке Йена, чересчур большой для него, неподвижно лежащий на кровати. Он отогнал эту картину, которая тут же сменилась образом девушки с заплаканным лицом, оробевшей при виде его дома; она прятала свою тревогу, лаская собаку, и отводила глаза от него, Йена. Она не доходила ему до подбородка, на ней было надето все то же платье – его сестра постеснялась бы отдать такое платье бедным, – а завершала ее туалет кошмарная шляпка. Хорошо еще, она изящно присела перед ним в реверансе, прежде чем уйти с миссис Берчфилд. Значит, девочку все же научили, как должна держаться леди. Только не объяснили, что не следует бегать за собаками, перебивать старших и одеваться, как оборвыш. Оставалось уповать на то, что их дядюшка вскоре вернется домой. Если же нет…

Господи, сделай так, чтобы не пришлось взвалить на себя заботу о детях Ренслоу!

Аппетит у Йена пропал.

Какой он бледный, какой неподвижный! Но жара нет. Афина сдернула перчатки и пощупала ему лоб. Она сбросила шляпку на пол, чтобы наклониться ближе, послушать, как он дышит.

– Застоя в легких, кажется, нет, – сказала она стоявшей рядом миссис Берчфилд. – Это хороший признак, да?

– Прекрасный признак, мисс.

Рома вскочила на кровать и лизнула Троя в лицо.

– Его ранили в голову? – Это хуже всего, если пуля попала в голову.

– Ах нет, мисс. Пуля попала в грудь.

Афина похлопала собаку по носу и указала в изножье кровати. Рома послушно свернулась калачиком в ногах Троя, приготовившись пребывать в таком положении до Судного дня – или до обеда. Афина откинула одеяло, потом воротник тонкой ночной рубашки, но ничего, кроме бинтов, не увидела. К счастью, крови на бинтах не было.

– Его сиятельство ничего не говорил о ране на голове, – сказала она, укрывая Троя одеялом.

– Он, видимо, не хотел без надобности вас волновать, мисс Ренслоу, – объяснил, не дожидаясь ответа экономки, человек, который представился Хопкинсом, камердинером лорда Мардена. – Кажется, юный джентльмен упал с лошади прямо на большой камень.

– А его сиятельство и словом не обмолвился об этом. – В голосе Афины прозвучали неодобрительные нотки. Она не стала бы возиться с волосами и собирать вещи, если бы знала, как сильно изувечен брат. Прибежала бы сюда или заставила бы его сиятельство усадить ее на его лошадь. В крайнем случае, она украла бы его лошадь и доехала бы верхом, если бы лорд не заверил ее, что Трой всего-навсего спит после пережитого.

– Полагаю, лорд Марден сделал это просто по своей доброте, – сказала она встревоженным слугам. Теперь уверенность графа в выздоровлении Троя встревожила и ее. Если он мог не сказать всю правду о состоянии ее брата, что еще он скрывает? – Вскоре должен прибыть наш врач. Пожалуйста, проводите его сюда немедленно. И еще нужно принести сюда раскладную кровать для меня и поддерживать хороший огонь в камине, чтобы брат не озяб. Ему понадобится мясной бульон и лимонад. Ячменный отвар Трой не любит. Надеюсь, ему не давали опийной настойки? При ране на голове… И вина тоже нельзя. У него и без того будет сильно болеть голова. Оставил ли ваш доктор что-нибудь обезболивающее или…

– Это ты, моя Эффи? – хрипло прошептал Трой.

Быстрый переход