— Где здесь выход? Ты мне покажешь?

Почти по человечески зевнув, овчар поднялся и потрусил куда-то вперед. Через три шага он повернул голову, чтобы убедиться, что беглец следует за ним.

Собака привела Харитоньевского к калитке в ограде из металлических прутьев. За ней виднелась утоптанная дорожка, которая вела к видневшимся за стволами деревьев воротам.

— Спасибо, псина. — Прошептал Пономарь и потрепал овчара по голове. Тот тихо тявкнул и беглый пациент ступил за ограду.

Внезапно Изотов почувствовал сильнейший выброс биоэнергии. На выработку такой мощности, среди знакомых Сергея Владимировича, был способен только один человек. Дарофеев.

И действительно, вскоре над воротами показалась голова Игоря Сергеевича. Она удивлённо озиралась. А через несколько секунд выплыло и всё тело целителя. Полы его светлого пальто раздувал ветер и издали они могли показаться спелёнутыми крыльями ангела, который никак не может их развернуть в полный размах.

Майор завёл двигатель и начал подъезжать к месту вероятного приземления друга. Оно, как на зло, оказалось непосредственно перед будкой охранника.

Дарофеев медленно опустился на заснеженный асфальт. Мужик в будке не заметил откуда появился этот человек и, высунувшись в дверь по пояс, сурово проговорил:

— Чего тут шляешься?! Проваливай! Не положено тут!..

Игорь Сергеевич заметил подъезжающую машину Изотова и отчаянно замахал рукой, «голосуя». Сергей Владимирович, обескураженный таким поведением Пономаря, остановился и открыл дверцу.

— Шеф, мне в Беляево!

И целитель замер, ожидая ответа.

— Садись. — Нетерпеливо сказал майор и Дарофеев быстро уселся на сидение рядом с водителем. Дверца хлопнула, фээсбэшник дал по газам.

— Сколько? — Спросил вдруг Пономарь.

— Чего сколько? — Не понял вопроса Сергей Владимирович.

— Возьмёшь сколько?

— Ты о деньгах? — Догадался Изотов.

— Ну, да! О чём же ещё?

— Да, ничего не возьму…

Глеб Дмитриевич обалдело уставился на незнакомого водителя. Чтобы человек за так согласился довезти, такого на памяти Харитоньевского не бывало. А что, собственно, бывало на его памяти? Пономарь силился вспомнить и не мог.

Всю дорогу он молчал. Лишь проезжая горящие буквы «М» у станции «Калужская», предупредит шофёра:

— Мне на улицу Островитянова.

— А чего ты там забыл? — Спросил водитель.

— Как чего? — Опешил Глеб Дмитриевич. — Я там живу.

После этой фразы водила как-то странно посмотрел на Пономаря и протянул:

— Ну-ну…

Странное дело, но Глеб Дмитриевич напрочь забыл расположение своего дома. Впрочем, чего тут странного? Ведь в его памяти не сохранилось почти ничего. Они минут двадцать колесили по дворам хрущёвок, пока фары автомобиля не высветили номер, который значился в карточке Харитоньевского.

— Здесь. — Радостно выпалил беглец.

— Здесь, так здесь… — Равнодушно пожал плечами водитель. — Тебя подождать?

— Зачем? — Удивился Пономарь. Но входя в подъезд, в котором была его квартира, он оглянулся и увидел, что машина, на которой он приехал всё ещё стоит.

Поднявшись на третий этаж, Харитоньевский нашёл нужный ему номер. Порывшись в карманах, он обнаружил связку ключей, но, почему-то, ни один из них к замку не подошёл. Глеб Дмитриевич выругался и нажал на кнопку звонка. В квартире было тихо. Пономарь надавил ещё раз.

Лишь после этого послышались шаги и из-за двери сонный мужской голос раздражённо спросил:

— Кого чёрт принёс?

— Это я, Глеб Дмитриевич…

— Кто «я».