— Харитоньевский. Открывайте.

— С какой стати? Уже после одиннадцати! Имею право!

— Я — Глеб Дмитриевич Харитоньевский! — Громко и раздельно сказал Пономарь. Ему уже надоело препирательство с невидимым собеседником.

— Чего?

— Я — Глеб Дмитриевич Харитоньевский.

— Дудки! — За дверью рассмеялись. — Глебка Харитоньевский — это я. А если ты нажрался, что меня с собой перепутал — иди и проспись. Алкаш!..

Пономарь несколько минут колотил в дверь, требуя чтобы его впустили. Но вскоре квартира открылась и оттуда появился мужичок, поперёк себя шире, который схватил незваного гостя за шиворот и, невзирая на протесты, столкнул с лестницы.

Отряхнувшись, Пономарь прихрамывая спустился на улицу. Автомобиль, доставивший его сюда, всё ещё стоял. Беглый пациент направился к нему. Постучал в окошко. Водитель открыл.

— Вы что-то про меня знаете? — Пономарь почему-то перешёл на «вы». Шок от того, что ему подсунули чужое имя, полностью выбил беглеца из равновесия.

— Кто я?! Вы знаете?! Скажите мне!! Я ничего не помню!!! — И Пономарь осел по дверце машины и горько разрыдался.

Водитель выскочил, помог плачущему усесться, сам занял своё место и потихоньку начал выруливать из дворов.

— Кто я? — Повторил Пономарь.

— Игорь Сергеевич Дарофеев. Народный целитель. Профессор Академии Эниологии.

— Да?

— Именно так…

— А… Вы кто тогда?..

— Я, — Сказал водитель, покосившись на Дарофеева, — Изотов. Майор ФСБ.

— ФСБ? — Переспросил Пономарь. — И вы меня арестовали?..

— Нет, Игорь. Я, — вроде бы как, твой друг…

На этот раз ключ подошёл. Дарофеев открыл бронированную дверь собственной квартиры и в нерешительности замер на пороге.

— Что ты? — Изотов положил руку на плечо целителя. — Заходи. Это же твой дом…

— Но я не помню как я тут жил… — Поёжился Игорь Сергеевич. До него только сейчас начал доходить весь ужас того положения, в котором он вдруг оказался. Один, никого и ничего не помнит, не знает. Он попытался представить себе, что это значит, быть народным целителем. И вообще, что это за профессия? Экстрасенс? Но ведь у него нет никаких способностей к этому.

Никаких?!..

И Пономарь внезапно шаг за шагом вспомнил обстоятельства своего побега из больницы. Как вдруг, ни с того ни с сего, заснули охранники у палаты, как он смог отпереть дверь склада, как смог пройти мимо поста у выхода из клиники, как подружился с собакой и перелетел через ограду… Нет, такое простому человеку не под силу… Так, значит он — маг? Волшебник? Тем во сто крат обиднее, что он полностью об этом забыл…

Игорь Сергеевич сделал шаг внутрь квартиры, в темноту. Автоматически протянув руку, он нажал выключатель, и в прихожей зажглась лампа.

Изотов невесело рассмеялся:

— Выходит, чего-то ты ещё помнишь…

Они разделись, прошли внутрь. Пономарь рассматривал незнакомую обстановку. Это, как видно, гостиная. Стенка, диван, кресла. Балконная дверь. В стенке, за стеклом, вместо обычной посуды, коллекция разнообразных стеклянных многоугольников и шаров.

На моноблоке фотография в рамке. Дарофеев взял её в руки. Там был изображён он сам, только несколько моложе, молодая женщина, которую он обнимал, а между ними — девушка-подросток, лет пятнадцати.

— Кто это?..

— Твоя жена и дочь.