— Брать только живым! — Прозвучало сзади охранника, но тот уже, натягивая на ходу полушубок, бежал к входной двери.

Отстроившись от боевика, Матюшин продолжил путь. Он спустился по ступенькам, открыл пронзительно заскрипевшую дверь в подвал и оказался в полнейшей темноте. Но, поскольку хумчанин глазами не пользовался, а для ясновидения было всё равно, тьма вокруг него, или свет, он, лавируя между нагромождениями каких-то ящиков, вскоре попал в нужное место.

Дверь чёрного хода открывалась внутрь. Из щелей дул холодный ветер. Дёрнув за ручку, Витя в следующий момент увидел, что выход заперт снаружи на большой висячий замок. Теперь можно было не опасаться того, что это чудо кто-то увидит, и Матюшин, настроившись на внутренности замка, заставил тот раскрыться. Вынуть примёрзшую дужку из петель оказалось гораздо сложнее, но Витя справился и с этим неожиданным препятствием. Ёжась от холода, мальчик вышел на свежий воздух. Осталось преодолеть несколько десятков метров, ворота — и он свободен!

Несмотря на многочисленные умения и колоссальный природный дар, Витя не мог пока левитировать, как Дарофеев. Для этого ему требовалось освоить несколько сложнейших режимов, при этом все они забирали такое колоссальное количество сил, что Игорь, рассказывая и показывая Матюшину эти состояния, настойчиво рекомендовал в ближайшем будущем их не применять. Но в данный момент, как рассудил Витя, иного выхода не было.

Вспомнив мозаику силовых и информационных линий и потоков, возникавшую в теле и вокруг него в те моменты, когда Пономарь поднимался в воздух, мальчик попытался воспроизвести их здесь и сейчас.

Он сразу почувствовал, как отрывается от снега, на котором стоял, как поднимается вверх. Но в тот же момент на Витю навалилась колоссальная усталость. Он даже не думал, что когда-либо сможет так устать.

Стараясь не обращать на это внимания, Матюшин заставил своё невидимое тело перемещаться в сторону ограды.

Вот до неё осталось пять метров. Вот всего два.

Но в этот момент силы мальчика кончились.

С трёхметровой высоты он рухнул в сугроб и потерял сознание.

Корень не успел доехать до здания «Гидропроекта», как в машине зазвонил телефон. Чертыхнувшись, Николай Андреевич достал трубку, отщёлкнул микрофон.

— Да! — Сурово выкрикнул мафиози и услышал на удивление громкий голос Призрака.

— Возвращайтесь! Мальчишка пытался сбежать, его поймали и теперь ваши люди с ним хотят позабавиться…

На этот раз Репнев крепко матернулся.

— Разворачивай! — Заорал он на водителя. — Обратно! Быстро!

И лишь после этого заметил, что держит в руке всё ещё включённую трубку. Не став разговаривать с телепатом и выяснять подробности, Николай Андреевич раздражённо закрыл аппарат, и уставился в окно машины, наблюдая за тем, как несутся навстречу дома и улицы, которые он проезжал несколько минут назад.

Мальчишку нашли совершенно случайно. Один из боевиков, патрулировавший двор, заметил, что из снежного заноса, который скрыл ряд каких-то колючих кустов, наполовину высовывается розовый, почти незаметный на белой поверхности, тапок.

К этому месту не шли никакие следы и охранники, зная, что пройти по такой целине не оставив за собой изрядной борозды, невозможно, просто не осматривали этот участок двора корневского особняка.

Вслед за тапкой, из-под сугроба был извлечён и Витя Матюшин. Мальчик был весь в снегу, он закоченел и почти не подавал признаков жизни. Но боевики, раздосадованные тем, что из-за этого пацана их подняли на ноги и заставили бегать по морозу, решили, почти не сговариваясь, выместить на хумчанине всю свою злость. Кроме того, все они принимали участие в штурме НИИЭБа и помнили, что этот щуплый пацан сделал с их друзьями и коллегами.

Витю приволокли в одну из пустующих комнат, где из потолка торчал крюк для люстры.