— Да, мамочка. Когда я вырасту, я буду носить его на шее. Хорошо, мамочка?

— Конечно. Он достанется тебе, моя крошка. Перейдет по наследству от меня, как я получила в свое время от бабушки, а уж та унаследовала его от прабабки, которая и принесла его в наш род. Это она завещала, чтобы хрусталь переходил по женской линии — от матери к старшей дочери.

1

— Как дела на любовном фронте? — Мама, как всегда, была прямолинейна.

Услышав вопрос, Кимберли тяжело вздохнула. Этот семейный обед ничем не будет отличаться от предыдущих, подумала она. Как отучить мать от мысли о необходимости выдать ее замуж? С тех пор как Кимберли исполнилось двадцать два года, та не устает повторять одно и то же — выходи замуж, выходи замуж... Это слова ей уже оскомину набили. Почему мама не может понять, что дочь хочет стать преуспевающей деловой женщиной? Возможно, сказывается одинокая жизнь самой мамы?

Отец Кимберли умер, когда той исполнилось четырнадцать лет. Мать больше замуж не вышла и продолжала воспитывать дочку одна. Все было хорошо, пока Кимберли не выросла. Она очень любила свою мать. Конечно, и сейчас любовь к матери не испарилась из ее сердца. Но жизненная позиция мамы не находила отклика в душе дочери. В свою очередь стремление Кимберли сделать карьеру мать считала глупой затеей. Кимберли это было не понятно. Сама мама — преуспевающий дизайнер-флорист и вела свой бизнес достаточно успешно.

— Напрасно ты упустила того парня!

— Которого? — удивилась Кимберли. Этот поворот разговора ее озадачил.

Кимберли уже в течение трех лет жила отдельно от матери, но еженедельный воскресный обед стал их традицией. Сегодня она пришла к матери со своей подругой Марджори. Миссис Дороти Милдоуз, мать Кимберли, хорошо относилась к Марджори и прощала той тягу к карьеризму. Вот и сегодня она поинтересовалась у Марджори ее профессиональными успехами. А с Кимберли Дороти разговаривала исключительно о необходимости выйти замуж. Однако конкретные кандидатуры не рассматривались. И не из маминой деликатности — просто обсуждать было некого. И вот, оказывается, у Кимберли был претендент на ее руку и сердце, а она об этом даже не подозревала.

— Тот, который купил у тебя тур! Сама говорила, что он интересный молодой человек!

— Боже! О чем ты, мама?!

— Я знаю, что я говорю. Если бы ты слушалась мать, давно была бы замужем.

Десерт, который в этот момент ела Кимберли, сразу показался ей невкусным. А торт Павлова она очень любила. Дороти делала его с вишнями и нектаринами, а вместо сливок использовала творог. Торт получался нежирным и слегка кисленьким на вкус.

— Мама, тот парень приходил в турбюро сто лет тому назад. Я уже давно риелтор. И покупал он свадебный тур! Да, я согласна, он был интересным, но уже женатым!

Кимберли помнила этот случай. Это была ее первая сделка в турбюро, и она вернулась домой радостная и поведала матери о своем успехе. Однако в целом работа в турбюро оставила у нее тягостные воспоминания.

Карьера Кимберли складывалась неудачно. Они с Марджори учились вместе в школе, но, закончив ее, выбрали разные направления в жизни. Марджори, умеющая неплохо рисовать, устроилась кем-то вроде девочки на побегушках в дизайнерскую студию, которая не была широко известна, зато давала возможность заниматься разнообразной работой.

— Мне нужен опыт. В больших фирмах все время будешь заниматься одним и тем же, — рассуждала Марджори. — Освоишь одну маленькую операцию, а дальше тебя никуда не пустят. В таких маленьких, как эта, меня будут использовать на полную катушку, и вскоре я смогу работать самостоятельно.

Она оказалась права. Сейчас Марджори уже получала самостоятельные заказы.