Она оказалась права. Сейчас Марджори уже получала самостоятельные заказы.

Кимберли поступила на курсы секретарей. Первое место работы ее сразу разочаровало. Ее босс, мисс Кларк, женщина лет пятидесяти пяти, относилась к ней как к разновидности компьютера, а Кимберли мечтала о творчестве. Правда, один аспект работы турбюро, в котором она трудилась, можно было назвать авантюрным, но Кимберли отрицательно относилась к таким методам развития фирмы.

Турбюро занималось откровенным спамом, и в обязанностях Кимберли была его рассылка. Закон о запрете спама виртуозно обходился. Делалось это очень просто. Проспекты и приглашения поехать и посмотреть мир не направлялись просто так, на электронную почту крупных компаний, а выбирались только те из них, сотрудники которых имели счастье или несчастье однажды воспользоваться услугами этого турбюро. Потом этим сотрудникам с периодичностью раз в неделю отправляли соблазнительные приглашения, обещавшие скидку не только им, но и их коллегам. Как говорила мисс Кларк, это давало неплохой улов клиентов, а придраться к ним, что они рассылают откровенный мусор по электронной почте, было нельзя — послания направлялись персонально конкретным лицам.

Возможно, Кимберли и смирилась бы с несколько незаконной деятельностью, но однажды она задержалась после работы. Кимберли разговаривала по телефону с одной надоедливой особой. Она никак не могла ее убедить, что той лучше перезвонить завтра и побеседовать с туроператором.

— Я только секретарь, — внушала ей Кимберли. — Я не занимаюсь непосредственно организацией поездок...

В этот момент из кабинета, закончив работу, вышла мисс Кларк и остановилась у стола Кимберли. Немного послушав разговор, она отобрала у Кимберли трубку и быстро распрощалась с не желающей ничего понимать особой. Потом посмотрела на Кимберли и неожиданно с сочувствием произнесла:

— Бедняжка, она тебя совсем измучила. Надо быть потверже с такими людьми. Вряд ли они вообще собираются куда-либо ехать, просто хотят убить время.

Сердце Кимберли радостно забилось. Возможно, ей повезет и мисс Кларк станет относиться к ней по-человечески. А начальница продолжала удивлять Кимберли все больше и больше. Она нежно провела рукой по ее щеке, вздохнула и сказала задушевным голосом:

— Как тебе работается, дорогая? Ты что-то совсем бледненькая. Не пойти ли нам с тобой в паб и не выпить ли немного пива? После работы неплохо расслабиться.

О подобном приглашении мисс Кларк Кимберли даже и не мечтала, поэтому тут же с радостью согласилась. Это было ее ошибкой. Если бы она тогда сказала «нет», то, может быть, до сих пор трудилась бы в сфере туристического бизнеса.

Мисс Кларк оказалась лесбиянкой. О таких неестественных проявлениях чувств Кимберли, конечно, знала, но никогда не думала, что сама станет их объектам. В пабе, куда они зашли, мисс Кларк почему-то все время до нее дотрагивалась. Она то нежно поглаживала руки девушки, то слегка их пожимала. Это удивляло Кимберли, но она не противилась. Ничего дурного ей в голову не приходило.

— Ты такая хорошенькая, — тихим голосом, в котором появилась небольшая хрипотца, сказала ей мисс Кларк.

Этот комплимент польстил Кимберли, которая не считала свою внешность выдающейся, хотя и мать, и подруги говорили ей, что она красавица. Но Кимберли не верила их словам. Они меня любят, поэтому хотят сделать мне приятное, рассуждала она. Однако Кимберли была не права. На ее очень светлые, почти серебряные, вьющиеся от природы волосы всегда все заглядывались. А огромные светло-серые глаза под темными бровями вразлет никого не оставляли равнодушным. Черты лица Кимберли были тонкие, словно вырезанные резцом талантливого скульптора. Одним словом, Кимберли была настоящей красавицей.

— В тебе чувствуется порода. В девятнадцатом веке все говорили бы, что ты незаконная дочь какого-нибудь аристократа, — заметила мисс Кларк, откровенно любуясь девушкой.