|
Она — Пемблтон, и я могу с полной уверенностью сказать вам, потому как знаю ее дедушку долгие годы, что для Пемблтонов нет ничего невозможного. — Он поднял свой бокал. — За Гейл и ее замечательное выздоровление!
— За Гейл! — был всеобщий возглас, и с замирающим сердцем девушка поняла, что должна что-то сказать, чтобы заполнить последовавшую паузу. На мгновение она почувствовала панику и беспомощно посмотрела на сидящего напротив Ланса, пославшего ей в ответ насмешливый взгляд. Или ей показалось? У нее не было времени удостовериться в этом.
Гейл знала — он заметил краску, залившую ее лицо, что пробудило всю ее скрытую храбрость. Избегая его взгляда, она заговорила чистым голосом:
— Спасибо, сэр Бонар, спасибо всем. Это очень приятно, но я не могу не сказать, что моя заслуга невелика. Мой муж… Ланс приложил много усилий. Удивительно, как у меня не выросли мускулы футболиста — так он тренировал меня.
Она покраснела еще больше, когда назвала Ланса мужем. Она не могла относиться к нему как своему мужу, ведь он не принадлежал ей, только в брачной книге мэрии он числился ее супругом.
Пребывая в замешательстве, она услышала знакомый голос, который заставил каждый нерв ее задрожать.
— Как явствует из слов моей жены, мое участие в ее выздоровлении имело решающее значение. Она говорит, что я буквально заставил ее ходить. Не верьте этому. Она научилась ходить совершенно самостоятельно, в то время как я находился в Штатах.
По обыкновению, он говорил гладко, непринужденно, со свойственным мужчинам высокомерием. Его не смущало слово «жена».
Мимоходом он дал ей понять, что заметил ее неловкость. Хорошо, пусть так думает. Она избегала встречаться с ним взглядом весь обед. Это не составило труда: сэр Бонар был превосходный хозяин и интересный собеседник, он увлекательно рассказывал о своем пребывании в Париже. Позже, после того, как был подан кофе, сэр Бонар под предлогом помочь ему выбрать музыкальные записи на сегодняшний вечер пригласил Гейл в библиотеку.
Заинтригованная, она наблюдала, как он достает что-то из стенного сейфа. Трепетно держа в руках какой-то предмет, он сказал:
— Много лет назад я купил подарок для любимой девушки. В тот вечер я собирался подарить его, но она объявила о своей помолвке с Ричардом ван Элдином. — Он грустно улыбнулся. — Это была мать Ланса. Я хранил подарок для ее дочери, но у нее родился сын. Так что я решил подождать и преподнести это его дочери, когда придет время. Теперь, познакомившись с вами, я хочу, чтобы эта вещь стала вашей.
Он достал бриллиантовый браслет, светящиеся камни которого были изумительной красоты и чистоты. Гейл, любуясь им, догадалась: браслет, должно быть, стоил немалых денег.
— Пожалуйста, — произнесла она почти умоляюще, когда он стал закреплять браслет у нее на руке, — я предпочла бы, чтобы вы сохранили его для дочери Ланса.
— Но, моя дорогая, я хочу вручить браслет вам.
Гейл отрицательно покачала головой, не желая разочаровывать сэра Бонара:
— Пожалуйста, поберегите его еще.
Она улыбнулась, заметив озадаченное выражение его лица.
— У меня есть предчувствие, что это будет только один из многих подарков, которые вы обрушите на его детей.
Она не знала, что еще сказать, когда появился Ланс.
Сэр Бонар обратился к нему:
— Ах, Ланс, ты пришел вовремя и должен убедить свою, безусловно, упрямую жену принять мой небольшой подарок, просто как символ моего уважения и восхищения. Она отказывается от этого браслета.
Ланс лениво пересек комнату, и, бросив на девушку недовольный взгляд, слегка улыбнулся. Его улыбка взволновала ее.
Спеша извиниться, она залепетала:
— Я отказалась от браслета, чтобы сэр Бонар подарил его кому-нибудь еще. |