Фомин поморщился от света, когда солнце заглянуло в большое окно его кабинета, раскрывшееся слева от рабочего стола. Он встал, задернул толстые красные шторы. В кабинете потемнело.

— А как жених твоей сестры? Его ранило тоже.

— Уже неплохо, — пожал я плечами, — У него изранены руки. Да так, будто его исполосовали ножом. Вика говорит, все произошло внезапно. Утром он вскочил с постели, закричал. Когда она проснулась, увидела, что все в крови. Сейчас его жизни ничего не угрожает.

— Ты разговаривал с ним? — вернулся за стол Фомин.

— Да. По телефону. Владимир сказал, что это был кошмар. И все то, что с ним сделали во сне, оказалось реальностью, после пробуждения.

— Тильде тоже снился кошмар. Проклятье, — стукнул он по столу, — нас точно пытаются извести! Что будет завтра? Что, если и другие девушки станут просыпаться с изуродованными лицами?! Это будет конец! — он схватился за голову, громко опустил локти на столешницу. Да так, что бутылка с водкой звякнула об рюмку.

Хотя Фомин не выглядел пьяным, я знал, что он прикладывался ночью. В кабинете чувствовался характерный запах перегара.

— Вы были у Малиновского? — спросил я, предвкушая ответ.

— Был, — поднял на меня хмурый взгляд герцог, — и теперь жалею. Мы повздорили так, что чуть не дошло до столкновения. Он, естественно, все отрицает и обвиняет меня в клевете. Грозился дуэлью, — черт, — Фомин поморщился своим воспоминаниям, наполнил и тут же опорожнил рюмку. Поморщился еще сильнее.

— Ты б не налегал, герцог.

Он не ответил. Отмахнулся.

— Да плевать. Я делегировал все свои обязанности сыну. Он будет снологов встречать. Ближе к вечеру.

Потом вздохнул, помолчал.

— Черт! Если б меня не остановили там, у Малиновского, я б точно начал конфликт между домами, — он вздохнул снова.

— Держи себя в руках, герцог, — я помолчал и решил, что пришло время разговора, ради которого я и прибыл в дом Фоминых.

— Владимир рассказал мне свой сон. Я пытался расспросить его максимально подробно.

— И что ты смог узнать? — Фомин посмотрел на меня, и в глазах читалось безразличие.

Я понял, что соображать нормально он не может. Кажется, случившаяся ситуация и конфликт с Малиновским полностью захватили герцога. Мыслями он был там. Не мог смириться с тем, что осознал, какую ошибку совершил, явившись к Малиновскому без доказательств.

Тогда я решил не вдаваться в подробности, и обрисовал все в общих чертах. Фомин слушал вполуха. Мда… сейчас герцог мне не помощник. Придется брать все в свои руки.

После произошедшего я и правда решил, что работает боевой снящий. Это было каким-то нонсенсом. Никогда в жизни я не слышал о том, чтобы снящих использовали в бою. Но факты говорили сами за себя. И сейчас я должен был найти подтверждения этой гипотезе.

— Я хочу поговорить с Тильдой, — сказал я, — Как она?

— В сознании, — выдохнул герцог, — но подавлена из-за случившегося.

— Мы сможем побеседовать?

— Глава дома этого не оценит, — напрягся было Фомин. Черты его опухшего лица несколько ожесточились. Однако потом взгляд снова стал безразличным, — а… к черту… Пойдем. Я отведу тебя к ней.

Покинув кабинет, мы направились в левое крыло огромного поместья. Когда шли, я видел, как слуги и другие представители дома Фоминых с подозрением, опаской или сожалением смотрели на герцога. Все знали о его выходке с Малиновским. И понимали, к чему это могло привести. Родовой конфликт не был нужен никому. А он мог вот-вот разгореться. Ситуация была чудовищной для дворянского рода. Фоминых кто-то тероризировал, а ответить было сложно, потому что непонятно — кому отвечать.