Я не ответил, только задумчиво кивнул, просматривая древнюю книгу по ментальным чарам и зачарованиям разума, которую отрыл в библиотеке Синицына.

— Так что, заранее, спокойной ночи, Игнат, — чмокнула она меня в щечку.

— Спокойной ночи, Вика.

В этот раз нигде было нетипичным местом. Обычно здесь спокойно, тихо и приятно. Катя любила уют и всегда пыталась придать и нигде камфортную атмосферу. Но не теперь. Теперь же, свинцовые тучи нависли над нами. Вдали волновалось серое море. Завывал холодный ветер.

Она стояла на обрыве. Стояла спиной, закутанная в серый шерстяной плащ. Волосы Кати развивались на ветру.

— Катя! — крикнул я, протянул руку.

Девушка никак не отреагировала.

— Екатерина! — нахмурился и зашагал к ней.

Весь обрыв и все земля вокруг была покрыта зеленый травой, едва доходящей до щиколоток. Она волновалась на ветру, словно море, только зеленое. Зеленое и серое море. Между ними пропасть, а над ними свинец. И мы на краю этой пропасти.

Я шел и шел, но не приближался. Не мог добраться до нее. Когда перешел на бег, казалось, девушка даже отдалилась.

Когда она обернулась, я замер. Катя сбросила с себя плащ. Поток ветра тут же унес его к морю.

Я нахмурился еще сильнее, сдвинул брови, потому что под покрывалом были доспехи. Катя была похожа на воительницу. Доспехи были золотыми.

— Что это значит?! — крикнул я, — Катя?!

— Ты предал меня, — проговорила она ледяным тоном. Предал и бросил.

— Что ты несешь?!

— Зачем тебе я? Вокруг тебя множество женщин. Выбирай любую. Мертвые невесты не для тебя.

— Проклятье, Катя! — крикнул я в сердцах, — подойди ко мне!

Я чувствовал непонимание, смятение и… душевную боль. Однако решительность и привычка действовать перекрывали эти чувства. Весь негатив будто бы маячил где-то там, на периферии зрения. Все это вытеснило желание понять и разобраться.

— Я больше не твоя, — проговорила она и надела холодную золотую маску.

Маска изображала лицо. Жестокое лицо.

Я молчал и просто шел к ней. Я не хотел говорить, раз меня не слушают. Не хотел спорить, хотел лишь взглянуть в глаза, спросить: “почему?” Узнав причину, проще отпускать. Но было и другое желание — убить того, кто надоумил ее так поступить.

— Где он?! Где Шепчущий Во Снах?! — кричал я от ярости.

Катя раскинула закованные в броню руки, а потом бросилась вниз с обрыва, прямо в море.

Я не вскрикнул, потому что захлебнулся воздухом от неожиданности. По всему телу прокатилась дрожь. Я побежал так, быстро, как никогда не бегал. И не мог добраться к краю пропасти. Ноги словно бы перемешивали вязкое желе.

Когда появился он, я застыл на месте. Шепчущий во снах поднялся оттуда, куда секунду назад спрыгнула Катя. Он держал ее за горло.

— Пусти ее, мразь! — на это мне хватило воздуха, на крик, когда она упала — нет.

Я снова бросился к обрыву, но догнать не мог. Я бежал и бежал, задыхаясь, выбиваясь из сил. Но я не мог позволить себе остановиться.

— Тебе не черпать из ее источника, — прошептал Шепчуший. Шепот был таким громким, что порывов ветра за ним было неслышно, — она моя.

В следующее мгновение Шепчущий достал длинный, изогнутый нож, и вонзил ей в живот.

Я распахнул глаза, вскочил с постели. Глубоко дыша, я чувствовал, что все тело горячее и покрытое потом. Потом справился с дрожью в руках.

— Проклятье, — спустил я ноги с постели, положил голову на руки, — кошмар, что ли?

Сил не было. Я казался себе выдавленным, как фрукт после соковыжималки. Мысленно я стал звать Катю. Она не отвечала. Минут пять я просто упорно пытался достучаться до нее.