Между дворянских плечей протиснулась лекарка. Та самая полная дама, которая не так давно залечила мою щеку. Одетая в черно-белую униформу, с кожаным саквояжем в руках, она опустилась рядом со мной, деловито положила сумку у своих коленей. А потом посмотрела на меня. Почему-то испуганно. Но ничего не сказала.

— Прошу, разойдитесь! Девочке нужен воздух!

Охрана стала вежливо оттеснять собравшихся подальше, кто-то отошел сам. Даже Тильда отстранилась.

— Граф? — один из гвардейцев положил мне руку на плечо.

— Пусть останется, — проговорил Фомин, — а детей уведите! Их плач меня раздражает!

Быстро двигая полными руками, лекарка стала извлекать из своего кожаного саквояжика какие-то инструменты и флаконы. При этом я прямо чувствовал, как ей неуютно находится рядом со мной. Казалось, она боится наткнуться взглядом даже на мою руку.

А потом она взялась за девочку: осмотрела ранку, просканировала ее ладонью, заглянула в глаза и ротик девочки, которую к тому времени устроили на одеяльце.

— Ну? Что там? — обеспокоенно спросил Фомин, наблюдая, как лекарка прощупывает пульс, и мерит давление девочки, гладя пальцами вены.

— Она, — нахмурилась полная женщина, — спит.

— Спит?

— Да. Простой сон, — пожала плечами лекарка, — угроз жизни нет. Признаков отравления тоже. Дыхание ровное и спокойное. Сердцебиение нормальное для глубокой фазы сна.

Лекарка пропитала ватку нашатырем и дала понюхать девочке. Та даже не поморщилась.

— Не реагирует, — констатировала она.

— Это я вижу! Так в чем дело?! — не выдержал Фомин, срываясь на женщину, — что с моей внучкой?!

— Чары, — я показал всем большой складной нож, — это определенно чары.

Все уставились на меня. Фомин смотрел сосредоточенно и с горечью во взгляде. Осмелилась посмотреть даже лекарка.

— Кажется, теперь не у всех в доме Фоминых проблемы со сном.

— Этот нож, — я взял его в руку обратным хватом, — предназначался не для госпожи Сапфиры.

Уперев острие в лакированную столешницу, я надавил. Клинок щелкнул и почти без сопротивления скрылся в рукояти. Когда я убрал его, на поверхности осталась маленькая точечка.

— Он предназначен не для убийства. А для зачарования.

Фомин ничего не ответил. Поджал губы.

Вечер Невест пришлось закончить досрочно. Все, что могло пойти не так, пошло не так. Девочку отнесли в ее комнату. Глава дома Евграф Семенович Фомин, несмотря на протесты Дениса, и отца девочки, Ивана, приказал ничего не предпринимать.

— Будем ждать снологов, — хрипло сказал он.

Вика, Тома и Стас с Владимиром уехали домой на такси. Фомин же попросил меня остаться.

— Говоришь, нож был у Линовского и он хотел ударить им Тильду?

— Только это приходит на ум, — пожал я плечами и, сидя на дорогом стуле из лакированной цельной древесины, откинулся на обтянутую кожей спинку.

Фомин встал из-за своего рабочего стола, прошел в правый угол кабинета и открыл мини-бар. Достал водку.

— Будешь? — обернулся он и посмотрел на меня с настоящей мольбой.

Не поддержать старого герцога я просто не мог.

— Буду.

Он вернулся за стол, мы выпили, не чокаясь и не закусывая.

— Доказательств нет, — проговорил я, когда Фомин закончил морщиться от крепкого напитка, — никак не связать, что нож принадлежит Линовскому.

— Накой черт ему это нужно было? — Сумасшедший мальчишка! Отказа не вытерпел?! А зачем усыплять?! Может, хотел шантажировать? Невеста в обмен на противоядие? Может, — он задумался, — может проблемы со сном это его рук дело?

— Не думаю, — мотнул головой я, — я бился с ним на дуэли.