Он замер передо мной. Желтоватая старческая кожа была сейчас бледной. В свете месяца и звезд, это было видно особенно отчетливо.

— Меня заставили, — сглотнул он, — если бы я этого не сделал, Сновидец убил бы меня. Я боролся за свою жизнь.

— Это нормально, — я извлек проводник, и Малиновский вздрогнул, — все мы боремся за жизнь. Я борюсь за жизнь. Ты борешься за жизнь. Моя невеста, Екатерина боролась за жизнь, когда твое братство убивало ее.

— Давай договоримся, Павел, — глубоко дыша и пятясь, проговорил Малиновский, — я верну тебе книгу, а ты сохранишь мне жизнь, — его губы тряслись, — ты больше никогда меня не увидишь. Больше никогда обо мне не услышишь. Я сбегу из ордена, перестанут докучать тебе!

— Как лихо ты цепляешь за собственную жизнь, старик, — ответил я.

Я заметил, что Малиновский завел правую руку за спину, левой сжимая книгу, однако ничего не стал говорить ему по этому поводу.

— Скорее, — пошамкал он губами, — я боюсь смерти. Ну? Мы договорились? — с надеждой в голосе спросил он, — опусти проводник, прошу…

— Александр Сергеевич Замятин, — начал я, — родоначальник дома Замятиных, всегда говорил, что прощение — главная добродетель боярина. Врагов нужно прощать. В этом честь.

— Твой предок был очень умным человеком, Павел, — пятясь, Малиновский споткнулся, чуть было не упал, но удержал равновесие, — прошу, прислушайся к его словам!

— Да, — согласился я, — он был очень великодушным и всепрощающим. Вот только я — не он.

Малиновский, строивший до этого очень жалкое лицо, тут же изменился. Его рожу исказило злобное выражение, он выбросил руку с проводником в мою сторону. Я указал своим на него.

— Умри и возродись без маны! — крикнул он слова заклинания.

Острие его ножа полыхнуло голубым.

Глава 6

— Твоя магия — моя, — проговорил я холодно.

Голубоватый сгусток света, который вырвался из острия проводника Малиновского, осветил все вокруг странным светом. Со свистом полетел в меня и тут же был поглощен моим проводником.

Пройдя через все ореолы, подаренные Катей, оно сделало меня сильнее, быстрее, дало понимание о ранге и силе Малиновского. В конце концов, это заклинание отпечаталось в черном ореоле, заняло там предпоследнее место. Я нахмурился. Это была запретная магия. И я тут же обратил заклинание обратно в старика.

Снова вспыхнуло синим. Малиновский заорал, когда сгусток маны ударил в его грудь и волной разошелся по всему телу мага. Не удержав равновесие, старик упал.

— Мана! — крикнул он, отползая, — я не чувствую ее! Как? Как ты это сделал⁈ Как обратил мое же заклинание против меня⁈

— Запретная техника, — холодным тоном проговорил я, — любые заклинания, связанные с лишением мага доступа к магии — запрещены кодексом. Запрещены конвенцией. Их нельзя использовать против граждан Империи. Нельзя изучать без разрешения.

— У… у меня было разрешение! — Растерялся он, — мой дом, дом Малиновских, основывался на антимагии! Мы первые, кто придумал эту технику! Первые, кто на основе нее вывел антимагический ген для женщин!

— Антимагический ген? — Строго спросил я.

— Расскажу подробнее, если обещаешь не убивать!

— Не в твоем положении ставить мне условия, старик, — мой проводник раскалился, — мне достаточно того, что ты уже сказал.

— Нет, стой! — он переполз на колени, примирительно поднял руки, — антимагический ген прививали молодым девушкам! Я сам отдал Сновидцу свою двоюродную племянницу, носившую этот ген! Я не знаю зачем! Но отдал! Он приказал, я не мог ему отказать! Как сейчас с книгой! — Он жалостливо смотрел на меня, отрицательно мотая головой, — я лишь исполнял приказы…

— Как звали ее? — Сквозь зубы процедил я, — как звали, твою двоюродную племянницу⁈

Он сглотнул, помешкав.