Так, юридически, Орловские небыли домом, а просто родом. А вот, скажем Фомины, это уже настоящий дом.

Дом — предпочтительная в империи единица дворянского существования, поэтому у родов, объединившихся в дом, как правило было больше юридических прав и некоторые поблажки от государства, например, налоговые.

В моих планах, в будущем, была цель сделать Орловских домом не на словах, а именно юридически. Но пока это второстепенная цель.

Тем не менее для приемной комиссии из школы информация о том, дом Орловские или нет, была важна.

Я убил несколько часов на подготовку всего необходимого и смог проговорить с Петриным только ближе к вечеру, когда за окном уже серело сумеречное небо.

Разговор шел в моей библиотеке, и Петрин постоянно косился на огромную дыру оконного проема, закрытую магическим барьером.

— Мой замок тут штурмовали, — сказал я, когда заметил это, — так что не обращай внимание. Новое окно уже заказано. Завтра установят.

Мы сидели в кожаных креслах у рабочего стола, заваленного свитками и книгами. Я было предложил прокуратору виски, который стоял на журнальном столике, однако Петрин жестом показал, что не намерен выпивать сегодня.

— Штурмовали? — вопросительно поднял брови Петрин, — твой замок? Как? Когда?

— Пару дней назад, — пожал я плечами.

— Я совсем не слышал ни о чем таком, — он нахмурился.

— Мы никуда не сообщали. Да и Предлесье находится на некотором отдалении от города. Из городской управы приходило сообщение с вопросом, что у нас тут за шум и светомузыка, ну я ответил, что приглашал гостей и проводил «активный фуршет».

— Что такое активный фуршет? — нахмурился еще сильнее Олег.

— Не знаю. Они спрашивать не стали, ну а я, соответственно, не стал выдумывать дальше.

Олег не ответил, только как-то иронически улыбнулся. Однако, потом все же заговорил:

— Так что же ты такого сделал, что Сикорский решился использовать нас с сестрой как элементы ловушки?

— Родился.

— Что? В каком смысле?

Я вздохнул и рассказал Олегу все и про роялистов, и про Орден новой маны. Не стал говорить только о своем перерождении и Кате. А о целях этих тайных обществ упомянул только то, что мне они неизвестны. Все же, я не мог доверить Олегу всю правду о себе.

В моем рассказе я сделал акцент в большей степени на то, что мой отец был роялистам, и перешел дорогу, как своим бывшим товарищам, так и врагам — ордену.

— Теперь все встает на места, — задумчиво ответил прокуратор, — весь пазл сложился. Значит, Малиновский, который погиб во время штурма твоего замка был роялистом, а Сикорский — представитель ордена. Теперь мне ясно их противостояние.

— Противостояние? — спросил я.

— Они боролись за Бояринова. Малиновский собирался использовать тебя, как приманку, а на самом деле убить при помощи мага крови. Однако, Сикорский умудрился заставить Бояринова придать Малиновского. Пообещал магу крови мою сестру как жертву для заклинания «Вечная Кровь». Ну, — вздохнул Петрин, — сангвинарик и не смог устоять перед молодым женским телом.

— Ясно, — я задумался, — только Сикорский хотел не убить меня, а взять живым. Я нужен ему для других целей.

— Каких?

— Пока не знаю, — проговорил я, в общем-то, правду. Об окончательных целях ордена я не знал, — но обязательно выясню это.

— А потом, — продолжал Петрин, — когда ты вытащил нас с Еленой, а я заявил о начале официального расследования, Сикорский устроил весь этот кошмар с грифоном. Как конкретно он сделал это, я не знаю. Но что это точно он, у меня не осталось сомнений.

— Что ж, — поджал я губы, — все встало на места.