— Так, — выпрямился я с Лолитой на руках, — все в порядке. Она цела.

Во двор вышли все: Вика, Стас, Тома, Виктор, несколько человек из прислуги, и даже тот, кого я меньше всего ожидал встретить в Предлесье — Олег Петрин, мой знакомый прокуратор, которого я спасал на дуэльном фестивале.

— Привет, прокуратор, — кивнул ему я.

— Приветствую, Игнат. Смотрю, ты немножко занят. Помощь нужна?

— Сначала устроим нашу соню на отдых, — указал я на Лолиту.

— Так она что, просто спит? — Стас приблизился и осмотрел безмятежное лицо девушки.

— Прости, что без предупреждения, — начал Петрин, — но у меня тут важные новости. Они не терпят отлагательств. Буду рад, если нам удастся поговорить, когда ты закончишь.

— Время зря не терял, да? — бросил я Петрину, когда зашагал к входу.

— Ты, я вижу, тоже.

— Матрена! — крикнул я служанку.

Молодая девушка в черно-белой униформе и забавном чепце приблизилась. Я видел, как она покраснела и то и дело бросала в Виктора смущенные взгляды, как бы ища, и в то же время сторонясь его глаз.

— Подыщи для нашей гостьи комнату. А потом и для господина прокуратора.

— Не стоит, — он поднял руку в останавливающем жесте, — я надолго не задержусь.

— Не хочешь? Или не можешь? — вопросительно приподнял я бровь.

— Не хочу стеснять, — сказал он.

— Ты не стесняешь. У всех много новостей. Поделимся ими за полдником.

— А у нас что тут, полдничают? — Удивилась Вика.

— Только когда есть повод, — на ходу сказал я, — а такой гость, как Петрин — отличный повод.

— Сначала, — догнал меня Прокуратор и заговорил вполголоса — я хотел бы поговорить с глазу на глаз.

— Случилось что-то серьезное?

— Ну во-первых, — вздохнул он, — я закончил свое расследование того, что случилось на фестивале. А во-вторых… — Он опустил глаза, — а что там во-вторых, пожалуй, мы обсудим лично.

* * *

Где-то в Москве, в это самое время.

— Ты уверен, Стефан, что они нас не найдут?

— Уверен, Александр, эта квартира — самое надежное, укрытие, что я могу сейчас предложить тебе.

Герцог Александр Мясницкий поправил повязку на глазу и вздохнул.

В старой квартире аварийной пятиэтажки почти не было мебели и воняло затхлостью и какими-то тряпками. Старинные деревянные окна не открывались, однако отлично пропускали сквозняк, и этой ночью, когда герцогу пришлось ночевать тут, ему страшно продуло спину. Стоять у стола в полусогнутом состоянии (стула-то не было) и писать записку для Замятина было больно. Но герцог писал.

— Он так и сказал? Они попытаются взять его в клещи через близких?

— Да, — кивнул Стефан Швейк, невысокий и полноватый мужчина лет сорока.

Выглядел он несколько забавно: гладковыбритое лицо и лысина делали его похожим на большого ребенка. Эффект усугубляло очень добродушное лицо Швейка. Никто бы не подумал, что он был первоклассным бретером и, кроме того, членом Ордена Новой Маны. А также ближайшим другом Мясницкого. Единственным, кто остался.

— Все остальное, что мы узнали, ты указал? — Проговорил он с легким чешским акцентом, — от этого зависит жизнь твоей внучки.

— Указал-указал, — ворчливо проговорил Мясницкий и вывел очередную букву в записке, — ты точно слышал слова Провидца? Он именно это сказал Сикорскому?

— Да, — кивнул Швейк, — я задержался у двери, когда моя аудиенция у главы ордена закончилась и смог подслушать.