Когда дорогу нам преградил большой представительский автомобиль, я нахмурился. Девушка испуганно прижалась к моему плечу.

Задняя дверь открылась, показалась и цокнула каблуком об асфальт шикарная женская ножка.

— И как это понимать? — холодно спросил я.

Глава 16

— Как комплимент, — улыбнулась та самая фигуристая блондинка, что была с Сикорским, — не каждый день я бросаю своего нового ухажёра и жду два часа, чтобы взять того, кто мне приглянулся.

Девушка вышла из машины. Ее бежевое в обтяжку платье подчеркивало тонкую талию и очень широкие бедра. Невысокая, блондинка стояла на полненьких, но стройных ножках, соблазнительно отставив бедро. Судя по декольте, на которое я не слишком обратил внимание в прошлый раз, Блондинка Сикорского пришла в заведение без бюстгальтера. Об этом недвусмысленно сообщали торчащие сквозь тонкую ткань соски. А форма груди, столь же красноречиво говорила о ее искусственности.

Девушка, надула крупные губы и хищно посмотрела на меня из-под длинных ресниц.

— Я понимаю комплименты несколько иначе, — вполне вежливо, но холодно ответил я, — уберите свою машину, вы перекрыли проезд. Нам с моей спутницей пора ехать домой.

Пелагея, явно напуганная напором низенькой дворянки, немножко скуксилась и прижалась ко мне. На мой вкус, целительница была гораздо привлекательнее блондинки. В первую очередь потому, что она была более естественна.

Я видел фигуру целительницы и понимал, что это ее природные прелести, а вот тело блондинки — просто вложенные деньги, и ни капли ее собственного труда. Кроме того, ее поведение в нашем конфликте, рассказало мне все о характере бывшей девушки Сикорского. А выходка с тем, что она внаглую подкараулила нас, окончательно дополнила картину.

— Меня зовут, — гордо выпятила грудь девушка, — Елизавета фон Липова. И я вращаюсь только в тех кругах, которые считаю достойными. Вас, граф, я сочла достойной, — блондинка окинула Пелагею оценивающим взглядом, — а вот вашу спутницу, увы, нет. Она совершенно вас не красит. Более того, будучи явно более низкого происхождения, она умаляет вашу честь и…

— Мою честь умаляет то, что мне приходится общаться с вами, — холодно проговорил я, видя, что у целительницы аж слезы на глаза наворачиваются, — умаляет, потому что я не привык общаться с дамами, имеющими столь низкое воспитание. А это гараздо хуже низкого происхождения. Вы, кажется, даже о нормах приличия не слышали. Или в край зазнались. Будьте добры, с дороги.

Блондинка на мгновение изменилась в лице от удивления. Она побледнела и раскрыла рот, будто бы пытаясь что-то сказать, однако тут же закрыла. Сглотнув и растерянно заморгав, она еще пару мгновений пребывала в ступоре, потом все же взяла себя в руки. Натянула холодную маску.

— Вы сделали очень и очень большую ошибку. Знайте, что теперь вам закрыт путь в высшее общество. Я об этом позабочусь.

— Оставайтесь в своем обществе сама. А меня устраивает то, которым я сам себя окружаю. Мне повторить требование?

Девушка нахмурилась, выпучила большие губы. Потом, задрав нос, вернулась в машину и громко хлопнула дверью. Представительское авто освободило нам путь.

— Спасибо, — полушепотом проговорила Пелагея, — спасибо, что прогнал ее. Я думала, провалюсь на месте от ее хамства.

— Забудь, — бросил я с улыбкой, — она недостойна того, чтобы испытывать неприятные эмоции. Пойдем, — посмотрел я на часы, — нам пора. Время уже позднее.

— Несмотря ни на что, — девушка прижалась к моей руке, когда мы шли к машине, — этот вечер был чудесным.